Вот и прозябает бедолага средь нас. Да и не один он, — опустил седую голову, вздохнул тяжело, со стоном.
— Я ей как раз о себе рассказывал. Как на исповеди. Отвлекал от болезни. Чтоб за моими горестями меньше о своих вспоминала, — сознался Килька.
— Еще бы не горевать! Восемнадцать лет за чужой хрен платил бы, — качнул головой и добавил: — Почти десять лет на чужого высчитывали. С каждой получки. А недавно та стерва замуж вышла. Вместе с дитем взяли. Вот и прислала она нашему Кольке письмецо. Целое послание.
Мать ее в задницу, суком бы выдрать! Чтоб таких баб земля живыми проглотила!
— И что она написала?
— Обозвала последними словами. Какие от пьяниц только и услышишь. И сообщила, что нашла замену — путевого человека, выходит за него замуж. А он и ребенка на свою фамилию берет. Усыновляет. А вот Колька, сукин сын, пусть знает, что все десять лет на чужого платил алименты. А деньги эти она ему не вернет. Платил бы и дольше, да муж настаивает на усыновлении. И она отныне его фамилию носить будет.
Настоящей женой признал. На всю жизнь. Не то что ты, паскудная свинья, — назвала Кольку и в конце послала его так, что мы — мужики — удивились. Вот тебе и баба! Слабая! Колька тут с неделю оглушенный ходил. Столько лет его доили, а в итоге еще и облажали, как последнего дурака!
— Не все бабы такие! Бывают, конечно, всякие. Не без того. Как и ваш брат, черт родственником иного признать постыдился б, — успокаивала повариха.
— Это верно, но почему всем нам, здесь, не повезло? И каждому вместо бабы по кобре судьба подкинула.
Словно мы проклятые. Иль на погосте родились, что нет солнца над нашими головами, вырвалось отчаянье у Кильки.
— Скажи спасибо, что не до восемнадцати, а лишь десять лет платил на чужого. Что забрала, отозвала исполнительный лист. Теперь полную зарплату получаешь. А то бы получил такое посланье, когда полностью все бы выплатил. Вот тогда и вовсе обидно…
— Как будто я не знал, что на чужого плачу! Да только доказать не мог.
А и теперь показал письмо в районном суде, чтобы взыскали со стервы всю сумму выплаченных алиментов, мне и ответили: «Пустая затея. Скажет баба, что решила разозлить, отомстить за прошлые обиды, вот и придумала, как ударить побольнее. На самом деле — ребенок его. И докажи обратное. Только нервы впустую измотаешь. Были уже такие случаи. Ты не первый и не последний». С тем я и ушел. Нет закона для мужиков. Все только на баб работают. Их защищают.
