И, схватив детей, тут же выскочила из квартиры.
Отец, узнав о причине ухода невестки и внуков, молча комкал угол скатерти, успокаивал мать. Он не спал до утра, курил, мерил опустевшую квартиру тяжелыми шагами. А потом будто насмелился:
— Давай, сынок, через неделю положу тебя на дополнительную операцию. Хуже, чем сегодня, не будет. Но ведь есть шанс. Надо воспользоваться.
За эту неделю постарайся силенок набраться. Выспись. И ни о чем не переживать! Будь мужчиной! Сосредоточься на главном. В твои годы и здоровье, и жизнь наладить можно.
Все от тебя зависит. Договорились?
Федьку трясло. Он плохо слышал отца. И не через неделю, а ранним утром увезла его «неотложка» в больницу с сильнейшим приступом. Сдали нервы…
В этот раз его не торопились выписывать домой. Отец не отходил от него. Он ни разу за все время ни словом не обмолвился ни о Насте, ни о внуках.
За два месяца перенес Никитин не одну — три операции. От него не отходила крепкая грубоватая массажистка, ворочавшая, крутившая Федора под массажем, как игрушку.
Она втирала, вбивала в его мышцы мази и настои. Она не щадила, не давала отдохнуть.
Через три месяца, не веря самому себе, Федор стал сгибать ноги. Постепенно он начал ощущать ими тепло и холод. И научился самостоятельно переворачиваться в постели.
Он едва дождался, когда с его спины будет снят жесткий хирургический корсет. Отец вложил в Федьку все свои силы. Через год Никитин встал на ноги… Нелегкими были первые шаги. Пришлось учиться ходить заново. Но это уже было проще.
И в один из дней в палату к Федьке пришла мать вместе с сыновьями.
— Бросила их Настя, сынок. Уже больше года, как оставила. Привела ко мне за руки и сказала, что замуж выходит. А новый муж не хочет детей чужих растить. У него нет времени возиться с ними. Да и должность не позволяет. Генерал. Солидный человек… Ну, я и обрадовалась, честно говоря. Наше, при нас останется. Едино не было от нее пользы, как от матери. Им со мной хуже не будет.
— Папка, ты не бойся! Я летом работать пойду.
Только не переживай. Смогу обувь чистить за деньги или в столовой посуду мыть. Сам себе на форму заработаю. А игрушек больше мне не надо. Я уже большой, — говорил старший сын.
— А я бабушке дома помогать буду, — обещал младший и просил тихо: — Только ты не отдавай нас обратно. Ладно? Мы слушаться будем. И уже перестали драться…
Никитин слушал детей и понимал, как нужно ему поскорей встать на ноги."
"Отец ничего не говорил о Насте. Молчал, словно и не было ее.
