Там и рассказал Ованес Юрию, почему он в Смолевичах оказался, а не дома отмечает победу и возвращение.
— А ты не тушуйся. Оглядись. Может, оно и у нас неплохо. Хата найдется вам. Все поможем, коли надумаете остаться. Землю получите под огород. Заведете хозяйство и живите. Чего переживать? Работы везде полно. Хоть в колхозе иль на торфозаводе. Можешь на стройку пойти. Лена тоже не останется без дела.
Юрий долго не уговаривал. Да и деваться было некуда. Остались…
Петрович, присмотревшись, пошел работать на стройку.
Ленка на почте устроилась.
Вскоре им и вправду дали небольшой домишко с участком, сараем для хозяйства. Ленка с Петровичем, ступив в него, впервые поверили, что и для них закончилась война.
Ованес быстро привел дом в порядок. Из старой завалюшки соорудил крепкий дом. Работал допоздна, забывая об отдыхе и праздниках.
Ленка целыми днями — в заботах. Едва с работы, скорее по дому управляться, на огороде.
Дружно жили. Никогда не ссорились. Одно удручало. Не было детей.
Петрович, конечно, считал, что жена виновата. Сказалась на ней война… Шутка ль было выдержать и пережить ее? Но вслух не упрекал.
А через три года стал замечать, что и Ленка изменилась. Часто раздражалась. Стала замкнутой. С работы начала поздно возвращаться. А как-то, придя в потемках, села напротив. Глянула на Петровича и расплакалась:
— Побил бы ты меня. Ведь знаю, злишься. Но я не виновата. Не могу больше так жить. Ведь баба детей иметь должна. А их у нас не было. С тобой — не было.
Теперь будет. Но не твой… Слышишь, Овик? Это не твой ребенок родится. Он от другого!
Петрович не поверил в услышанное. Думал, жена решила хоть так заставить его сходить к врачам, провериться.
— Я устала ждать. Я не смогу жить без детей. Ты хороший, добрый. Но не станешь отцом. Никогда… Прости меня. Я ухожу к нему насовсем.
— К кому? — удивился Петрович.
— К Юрке. Он — отец. Я от него рожу ребенка.
— И у тебя будет ребенок?
— Да! Но не твой!
— Зачем же тебе уходить? Лишний здесь — я! Выходит, сам виноват.
— Он вышел во двор. Там долго курил, обдумывая, куда податься.
Война приучила человека держать себя в руках в любой ситуации. Не давать волю кулакам и языку. Да и кого винить? Петрович знал, что та контузия не пройдет ему даром. Но… Потом все наладилось. И все же не бесследно.
Петрович уехал из Смолевичей через два дня. Никого не упрекая — молча рассчитался. Пока жена была на работе, собрал свои вещи в чемодан.
