Но как же он, почти не зная слов, будет с кем-то разговаривать? Или разговаривать будет кто-то еще? Но тут возник новый довод: знакомство с парнями – это новый поворот, новая возможность что-то узнать. Новое – всегда опасно, но в крайнем случае Кешка всегда сможет улизнуть. Парни казались ему весьма неповоротливыми.
– Пошли, – независимо согласился Кешка и быстро зашагал к экскалатору, ведущему на поверхность. Парни поспешили за ним.
* * *Идти и вправду было недалеко, в этом парни не обманули.
Поднимались по тусклой, выщербленной лестнице. Пахло человеческой мочой, опилками и рыбьей требухой. Последнее было непонятно, пока на предпоследнем этаже не возникла гнутая жестянка с остатками молока и бумажка в клеточку с неаппетитной на человеческий взгляд кучкой. Самой кошки не было – должно быть, гуляла.
На последнем этаже остановились, один из парней замолотил кулаком в облупившуюся дверь. Приоткрылась соседняя, напротив.
Парни не обратили внимания, а Кешка резко обернулся туда, но успел разглядеть лишь перечеркнутую латунной цепочкой темноту, масляно блеснувший глаз и услышать неотчетливое, бессильное шипение.
Прошлепали тяжелые шаги, дверь отворилась, словно сползла куда-то или упала. Пахнуло трудновыносимым для Кешки концентратом человеческих запахов. Кешка сцепил зубы, попробовал дышать ртом. Вслед за отворившим, не дожидаясь слов, шагнул внутрь, охватил взглядом сразу все, что можно было увидеть из коридора.
Люди, лица. Нестрашные, неинтересные, никакие. Как будто бы не зачисленные в люди, не внесенные в список. Как и сам Кешка. Слова не те, но мысли именно такие. Ничего не зная о людях, Кешка как-то научился измерять их значительность. О шкале, по которой он производил эти самые измерения, он не знал ровным счетом ничего. Стоял на пороге комнаты, смотрел так, словно в ней никого не было. Изучал интерьер. Обои с потеками, белый, засиженный мухами плафон, одеяла, пледы, какие-то тряпки на полу и на двух продавленных порыжевших диванах.
Стол без скатерти, на газетах остатки еды. Еда вкусная, хорошая, не один раз можно наесться. Бутылки, пустые, полные, журналы с цветными картинками, на которых все больше голые женщины.
Опасность была, но она оставалась опасностью для кого-то другого, не для него. Для него, для Кешки – опасности не было.
