Забывший имя Луны

Иркина вихревая хозяйственная активность всегда слегка пугала мою флегматичную дочь и делала ее тупой и покладистой.

Никитка тут же уселся смотреть телевизор, а Люся где-то затихорилась, вроде бы в ванной. Наверное, Антонина опять что-то для нее припасла. Из всех детей моих подруг Антонина благоволила только к тихой болезненной Люсе и по собственной инициативе передарила ей почти все свои игрушки. Теперь баловала обновами, тем, из чего сама выросла. Меня данная симпатия в основном радовала, ибо намекала на то, что у моей дочери имеются какие-то чувства к обыкновенным смертным людям, не относящимся к числу популярных певцов, артистов и диджеев.

Потом пришли две учительницы-разведенки из моей школы, одна с сынишкой Виталиком, потом университетская подруга Светка со своим третьим мужем. Ровно к назначенному сроку, тик в тик, явилось Ленкино семейство.

– Точность – вежливость королей! – заявил на пороге Ленкин муж, убирая в жилетный карман внушительный хронометр. Я всегда удивлялась, как можно не помнить о том, что в прошлом и позапрошлом году он говорил то же самое.

Голосом, внешностью и манерами Ленкин муж явно стремился изобразить из себя что-то чеховское. И у него получалось, правда, касалось это не самого Антон Палыча, а его героев. «Пава, изобрази!» За глаза я звала Ленкиного мужа Демократом, и вкладывала в это слово какой-то мне самой не до конца ясный ругательный смысл.

Любаша с заявленным кавалером явились последними, когда все уже сидели за полностью заряженным столом и постепенно начинали раздражаться.

"

"Рассмотреть кавалера в тесном полутемном коридоре мне практически не удалось. Так, что-то невзрачное, чернявенькое. К тому же он сразу вручил мне букет из пяти здоровенных гербер, которые выглядели совершенно пластмассовыми, но при этом вели себя как абсолютно живые змеи, извивались холодными скользкими стеблями, кивали тяжелыми разноцветными венчиками и закрывали тот именно сектор обзора, который интересовал меня в данную минуту. Кавалер принес с собой домашние тапочки и маленькую бледно зеленую расчесочку.

Аккуратно пристроив под вешалкой туфли, он закрутил головой в поисках зеркала. Зеркало у меня в прихожей раньше водилось, как и во всех приличных домах, но Антонина не могла пройти мимо него и по пятнадцать минут в разных направлениях расчесывала свою действительно могучую шевелюру. В результате – два дня из трех опаздывала в школу. Пришлось зеркало перевесить в мою комнату. Там перед ним, да еще в моем присутствии долго не повертишься.