Забывший имя Луны

Согласно полученным данным, одним из сопровождавших грузовики, эвакуированные из могилевского обкома был чекист Лев Шеин. Лев Шеин погиб в 1944 году. Его сыну Ивану в эту пору было всего пять лет. Мать Ивана тоже вскоре умерла. Иван беспризорничал, потом попал в детприемник, оттуда его забрал брат Льва, одессит Илья Шеин. Впоследствии сын Льва Шеина стал известным вором с погонялом Большой Иван.

– Так вот оно что! – воскликнула я. – Значит сокровища спер не отец, а дед Кешки! Но… как же про них узнал Иван? Ведь во время войны он был совсем крохотным и просто не мог ничего запомнить…

– Это темная история.

Думается, какую-то роль здесь играл крест-татуировка, которую Лев успел сделать на груди маленького сына, а какую-то – Илья Шеин. К сожалению, Илья умер в 1980 году и допросить его не удалось. Ясно одно: Иван долгое время жил, даже не подозревая ни о каких сокровищах… Именно возникновение этих сокровищ в его жизни послужило толчком к преображению…

– А что же полоцкие и прочие священники? Никакого следа?

– Никто ни в чем не признается.

Это раньше половина попов была на жаловании у КГБ. Теперь, когда церковь опять в фаворе, не так. На месте КГБ – коммерция, деньги. Сокровища им самим нужны. Крест – особая статья. Впрочем, белоруссам удалось найти одного дьякона, из наших, на покое. Он теперь живет в Кеми. И помнит одну историю, которая, возможно, имеет отношение к нашим делам. Если судить с его слов, Большой Иван пытался найти священнослужителя и поделиться с ним своей историей, но воровским чутьем видел стукачей от церкви насквозь, и никак не мог решиться – он же прекрасно понимал, какую ценность все это имеет. За такое не один раз убьют… В конце концов вроде бы нашел некоего честного батюшку в каком-то беломорском захолустье и о чем-то вроде бы с ним договорился. О чем – наш информатор не знает. Батюшка тот давно умер, а передал ли кому…

– Если судить по тому, что по следу Кешки идет кто-то из церковников, видать, передал, – заметила я.

– Может быть, может быть…

– А что же теперь? – не удержалась я.

– Не бойтесь, я не стану вылавливать вашего Кешку и сдавать его в нашу поликлинику, – грустно улыбнулся Вадим. – Я так решил. Кроме того, я позабочусь о том, чтобы и другие не смогли этого сделать. Но вот если он сам захочет…

– Разумеется… Но… почему?

– Та девочка-танцовщица… Гуттиэре, помните, вы рассказывали мне… Она… Ирина была моей дочерью.

– Господи! – я невольным жестом прижала ладонь ко рту, словно останавливая давно вырвавшиеся слова.