Зацепить 13-го

Он сидел рядом, между нами была большая подушка, а Сьюки устроилась у нас в ногах. Джонни вел себя как тренер, командуя игрокам на экране.

Когда он вытянул ноги на столике, мне захотелось сделать то же самое. Но я выждала еще минут десять и потерпела неудачу: ступни, едва коснувшись кромки столика, шлепнулись на пол.

Джонни негромко фыркнул и подвинул столик ближе к дивану.

Я смутилась, но продолжала сидеть, упираясь ступнями в пол.

Меньше чем через минуту он приподнял мои ноги и уложил их на стол.

Я повернулась к нему, но его внимание снова было приковано к экрану.

Пару раз Джонни отрывался от матча и подходил к камину, чтобы добавить туда дров или угля.

Когда он встал в третий раз, я убрала подушку, когда он садился, и прижала ее к груди.

Под конец матча наши плечи уже соприкасались.

Я не делала попыток отодвинуться.

Он был большой, надежный и теплый, и мне нравилось сидеть рядом с ним.

Через какое-то время у меня начали закрываться глаза, Джонни поднял руку, и я даже не вздрогнула, когда он обнял меня за плечи.

Я уткнулась щекой ему в бок и закрыла глаза, позволяя себе погрузиться в сон, не чувствуя в сердце ни капли страха. Когда этот парень обнимал меня, бояться было нечего.

38. Это был ее день рождения

ДжонниСегодня Шаннон исполнилось шестнадцать.

И этот день она проводила со мной.

Я был рад.

Если вдуматься, не безумие ли?

До рождественских каникул я вообще ничего не знал об этой девчонке, а после не проходило и дня, чтобы я не думал о ней.

Я не хотел ее отпускать.

Интуиция подсказывала: если я это сделаю, она вернется с еще одним синяком.

По крайней мере, пока она со мной, она в безопасности.

В ее жизни происходило что-то очень паршивое.

Что-то такое, отчего мне хотелось схватить ее и уехать куда угодно.

Я же не тупой.

Я знал, что кто-то оставил эти отметины на ее лице.

И на бедрах.

И на руках.

И я был твердо уверен, что, если ее раздеть, синяков можно увидеть еще больше.

Я не знал, что происходит и кто над ней издевается, но знал, что выясню это.

Хотя спрашивать напрямую было, конечно, нельзя.

Она возвела столько внутренних барьеров, что проникнуть за эти стены было почти невозможно.

Я думал ее разговорить, но быстро убедился: если давить слишком сильно и слишком напористо, она уползает в свою раковину.

Мне хотелось разнести вдребезги и эту долбаную раковину, и мерзавцев, вынудивших ее туда прятаться.

Она была красивая.

До жути красивая.

И ей незачем прятать свой свет за плотными шторами.