Зацепить 13-го

Запах был такой сильный, что слезились глаза.

Пар, пробивавшийся из коридорчика, подсказывал: там душевая.

Большинство раздевалок были однотипными: основное помещение с белыми стенами и деревянными скамейками, тамбур и душевая с несколькими кабинками.

Идиотка, он в душевой.

Что ты делаешь?

Уходи.

Уходи немедленно!

Я в замешательстве развернулась и уже направилась к двери, но вдруг остановилась как вкопанная, услышав голос Джонни:

— Шаннон?

Я обмерла, снова повернулась и увидела его.

— Привет, — выдавила я, заставляя себя дышать, хотя при виде Джонни сердце так заколотилось, что это было трудно.

У Джонни с плеча свисало полотенце, он опирался на металлический костыль, гримаса на лице подсказывала, что ему больно. На нем опять были боксеры «Кельвин Кляйн».

На этот раз черные.

— Привет, — ответил Джонни, отвлекая меня от опасных мыслей. — Что ты тут делаешь?

— Хотела тебя проведать, — выпалила я, стараясь не смотреть, как напрягаются мышцы его живота, пока он ковыляет до скамейки, опираясь на костыль.

Он снова хромал, и теперь это было отчетливо видно. Я мгновенно насторожилась.

Насторожилась и испугалась за него.

— Я и сейчас волнуюсь, — пробормотала я.

— Какой-то придурок из Ройса порвал меня шипами, — буркнул Джонни.

Он осторожно сел, поставил рядом костыль и положил полотенце на правое бедро.

— Порвал тебя? — в ужасе спросила я.

Боже мой!

Тяжело выдохнув, Джонни уперся затылком в белый кафель стены.

— Уроды.

— Джонни, ты не сразу встал, — кусая губу, прошептала я и посмотрела на его бедро.

— Потерял сознание от боли, — нехотя признался он.

— Тебя отправляют в больницу? — спросила я, заставляя себя оставаться там, где стою, хотя мне отчаянно хотелось броситься к нему. — На обследование?

— Такой протокол на эти случаи. — Джонни тяжело выдохнул. — Фигней страдают.

Врун.

Я знаю, что тебе предстоит операция.

— Насколько все плохо? — заставила я себя спросить.

Он посмотрел на меня; глаза и теперь полны жара.

— Шаннон, я в порядке.

Опять вранье.

Джонни скрипел зубами, когда разговаривал, — было понятно, как он мучается.

Ему было больно.

И страшно.

— Ты уверен? — допытывалась я.

Он взглянул на меня; синие глаза так и пылали.

— А ты?

— Не знаю, — беспомощно пожала плечами я. — Я очень боюсь за тебя.

Услышав мой ответ, Джонни изогнул бровь, и я зарделась.

— Наверное, мне лучше уйти. — Я сцепила пальцы и сглотнула. — Пойду подожду в автобусе.

Я повернулась, торопясь уйти.