Зачем я ему?

 — Ты умереть хочешь, да?! Какой из тебя водитель, ты же разобьешься за месяц. Не сядешь больше за руль, слышишь, ты не сядешь!!!

Машка стоит у двери и молча смотрит на меня, потом подходит и вдруг обнимает меня крепко. Так крепко, что я дышать не могу.

— Пусти… Ненавижу тебя! — Отталкиваю, пытаюсь вырваться, говорить не могу, захлебываюсь слезами. А Машка держит меня, крепко так держит. Потом отпускает ненадолго, но только для того, чтобы влить в меня свой противный коньяк. Горло обжигает, слезы в глазах уже от алкоголя, кашляю.

— Ну ты и истеричка!!! Вот ни за что бы не поверила… А с виду такая зубрилка разумная… Варь, ты у меня психопатка, да?

— Да иди ты! — ухожу в комнату. Хочется что-то сломать и разрушить. Вот это срыв! Думала, что все прошло, больше никогда не повториться… и вот. Но я не могу и ее потерять. Как я жить буду? Я не смогу больше одна… А перед глазами снова дорога, зелень вокруг, солнце, лето… Последнее счастливое лето… Зажмуриваю глаза. «Не смотри, нет этого. Все прошло». Делаю упражнения, чтобы отогнать, убрать эти мысли, эти образы из головы.

Меня тогда психолог требовал каждый день их выполнять, я ненавидела его за это, но только так я начала снова жить.

— Ты так боишься за меня, Варь?

Молчу, даже кивать не хочется. И так все очевидно.

— Миллионы людей гоняют на тачках и — ничего. Живут себе прекрасно. С чего ты решила, что я обязательно должна погибнуть, а?

— Да не в тебе дело, — меня снова начинает трясти. — Это… я… понимаешь, я… Из-за меня…

— Ты все-таки совсем умом тронулась, да, Барсукова? Молчит, а потом будто что-то меняется в воздухе, она вдруг берет мое лицо в ладони, поворачивает к себе.

— Это из-за Стаса, да? Из-за него ты такая?

Молчу, сказать ничего не могу, в горле такой комок, что не проглотить. Жутко больно. А Машка смотрит на меня, и ей похоже, плевать, что у меня ад внутри развернулся.

— Рассказывай! Сейчас же!

И я рассказала. Все.

Мы проговорили до полуночи, Машка дважды бегала на кухню за своим коньяком. Сказала, что без него трудно усваивается такая информация.

А я впервые за почти три года рассказала о себе абсолютно все. Столько, сколько сейчас знает обо мне Маня, почти никто не знает: психолог не в счет, он как врач…

— И как ты со всем этим живешь? — Машка задумчиво рассматривает свою полупустую рюмку. — Я думала, что это мне тяжело.

— Ко всему привыкаешь, даже к этому… Спать давай, уже первый час, утром пары плюс консультация по основам… Ничего не пропустишь, — встаю с кровати.