Зачем я ему?

Пожалуйста, не мешай ему…

— Не буду, не волнуйтесь!

Вижу в ее глазах огромное облегчение, она даже шумно выдохнула, и лицо расслабилось.

— Умница! Спасибо, дорогая. Ты обязательно найдешь свое счастье. Встретишь хорошего парня, простого, доброго, заботливого. Выйдешь замуж, нарожаешь детишек… Вернешься в наш город… Ты ведь так хотела, как бабушка, работать в школьной библиотеке…

Пытается меня обнять, а я отшатываюсь в сторону. Не могу поверить, я просто не могу в это поверить…

Я многое хочу ей сказать, очень многое.

Но молчу. И не потому, что боюсь или стесняюсь… Мне стыдно за нее, стыдно за него, мне стыдно за себя. Как такое могло случиться? Как люди, которые так любили друг друга, оказались совсем чужими? Это ведь предательство — самое страшное, когда предают родного, близкого человека. Но я никогда не была для их семьи ни близким, ни родным человеком. Я себе все придумала!

Никита выходит из зала, хмурится, видя со мной тетю Олю. А я готова петь от радости, что он тут. Значит, все будет хорошо! Подходит ближе, обнимает за плечи, я уже привыкла к его объятиям и понимаю, как сильно мне будет их не хватать, когда вернемся домой.

— Нормально! — улыбаюсь.

— Никита, нас не представили друг другу. Я — Ольга Владимировна Исмаилова, мама Станислава, друга Вари. Вы не представляете, какая для нас честь находиться здесь! Мы так счастливы, что Стас попал в финал со своей работой… Он и в следующем году будет подавать…

Боюсь посмотреть на Леднева, зачем она так распинается перед ним… Это так… унизительно.

— Я не участвую в голосовании, — обрывает тетю Олю на полуфразе. — Ни я, ни мой отец не выбираем победителей. Мы лишь финансируем фонд, а решения принимает ученый совет. Варя, — смотрит на меня, — идем.

Берет за руку и уводит обратно в зал. Не представляю, что было бы, не приди он за мной… Наверное, я бы ей все-таки сказала…

— Выяснила, что хотела?

— Награждение закончилось, сейчас будет ужин и развлекательная программа…

— Я в номер хочу, отдохнуть… Извини… Сегодня такой день…

— Нет-нет, ты оставайся…

— Я хочу здесь быть примерно так же, как и ты.

Забираю клатч со стола.

— Уже уходите? А банкет?

— Поужинаем в другом месте. Пока, пап.

Леднев-старший смотрит на нас так, словно о чем-то лихорадочно думает… но потом улыбается.

— Конечно! Хорошо погулять, молодежь!

— Он всегда такой? — Слова сами вырываются прежде, чем успеваю закрыть рот. — Я имею в виду… Прости…

— Вообще-то нет. Никогда раньше не обращал внимания, кто со мной.