Я стояла под дверью и слышала, как бабушка плачет. Она на работу пошла, а я выгребла все таблетки, что нашла у нее в серванте и выпила. Жить без Стаса не хотела. Если бы она не вспомнила, что забыла борщ на плите выключить, меня бы не спасли. А потом, потом у нее был сердечный приступ. Она продолжала работать, нам нужно было на что-то жить. А я неделями отказывалась выходить из комнаты, в школу не ходила, мне психиатр тогда антидепрессанты выписала. Я их пила и ничего не хотела.
Однажды к нам пришла наша директриса. Я ее всегда терпеть не могла, мне кажется, они и с бабушкой не очень ладили. Взяла меня за шкирку, в машину посадила и отвезла к своему бывшему ученику в соседний город. Тогда еще выяснилось, что у меня появилась фобия на автотранспорт. Ее ученик — самый известный психолог у нас в округе. И два раза в неделю она меня возила туда. Иногда я отказывалась, пыталась сбежать, закатывала ему такие истерики, что другой бы выгнал.
Я его ненавидела, ты не представляешь, как я его ненавидела, но потом, когда поняла, что могу обходиться без таблеток, сама стала к нему ездить. А еще со мной дополнительно занимались все наши учителя. Мы когда первый раз ехали, директриса сказала, что я должна закончить школу. Что так Стас хотел и так бабушка хочет. Я ничего два года не видела, только учеба, учеба, учеба. Никогда столько не читала и не учила, как тогда. Это как спасение было и еще эти сеансы с психологом.
Он помог мне научиться жить без Стаса… Я сдала экзамены, по математике получила вообще один из лучших результатов в классе. И решила поступать к нам, именно на журфак, как Стас хотел… А осенью умерла бабушка. Тихо, во сне. Она так и не оправилась… Я уже когда сюда поступила, узнала, что директриса платила за меня своему ученику, а это большие, очень большие деньги. Она свои сбережения тратила на меня, совсем чужого ей человека.
В ноябре у них дом сгорел. Она с семьей сейчас живет в нашей с бабушкой квартире. Я вряд ли туда вернусь, им она нужнее.
А вчера, когда его увидела… Тетя Оля мне все объяснила, сказала, что как лучше хотела. Что ему надо наукой заниматься, а я… я не та, что должна быть рядом с ним. Папа — не профессор, простая для него слишком, не дала бы ему раскрыться, тормозила бы. А он — гений. А то, что в детстве было, было несерьезным.
