Зачем я ему?

Они и знать не знали, кто он, чей он сын… У этого пацана свои планы на Ника были, не такие, как у Маринки… Так что либо ты, либо тебя. Пепельница есть?

Я в ступоре, на автомате встаю, даю Дане блюдце.

— Он, что, хотел Ника убить?

— Ну, как минимум, покалечить, но один-то точно не справился бы…

— А она видела все это и… Я не понимаю, зачем ей надо было стравливать их всех?

— А хрен ее знает. Она же больная на всю голову! Чтобы на нее внимание обратил, типа спас от приставаний. Думала, что Ник просто накостыляет этому парнишке.

— Дальше полиция приехала, скорая. Стали разбираться. Паренек как в сознание пришел, понял, что его развели, и сдал Маринку с потрохами… А Ник в больнице был, сидел и ждал, что с парнем тем будет. Выживет ли. Выжил, но, скорее всего, остался бы к коляске прикованным, если бы не Леднев-старший. Там несколько операций было потом, не у нас, в Германии.

— А Марина, что с ней?

— Да ничего. Родители замяли, сказали, что она ни при чем, парня того деньгами заткнули, а Маринку в Лондон сбагрили.

— А Воронов? Его не было тогда с вами?

— Не было, — усмехается, — сказал потом, что не знал, что Маринка придумала. Но я не верю в это, она всегда им помыкала…

— Не знаю, не спрашивал. Все изменилось.

Пытаюсь переварить услышанное. Как он это все пережил? А если бы тот парень умер? Зачем она это сделала? На что надеется? Смотрю, как Даня картошку уминает. Ну хоть у кого-то аппетит есть.

— Ты чего делаешь на моей кухне, козел?! — вздрагиваю от Машкиного вопля.

— Маш, подожди, подожди, — встаю перед Епифанцевой, кажется, она готова вытолкнуть парня прямо с вилкой во рту. — Он твой паспорт принес, не злись.

— Ты в клубе его потеряла, пьянь.

Даже не знаю, кто из них смотрит на другого с большим презрением. Что там Маня с утра про секс говорила? Может, все-таки ей показалось?

— Да ты на себя посмотри, бомж. Пошел из моего дома!

— Ладно, Варь, я пошел.

С Машкой, конечно же, не попрощался.

— Ты зачем его пустила и что тут за чемоданы с вещами стоит? Ты куда собралась?

Смотрю на часы, начало десятого. Мне через полчаса выходить уже. И как мне ей все сказать?

— Маш, да мне пора к себе уже, Иван Филиппович сказал, я могу вернуться. Спасибо тебе…

— Это из-за него, да? Думаешь, я люблю его и теперь не хочешь со мной жить из-за этого?

— Дело не в том, что не хочу.