Зачем я ему?

Даже с нашими из группы ты не общаешься, не разговариваешь! Ты мне не рассказывала ни про кого. Почему, Варь?

— Ты не спрашивала. Да и рассказывать особо нечего. — Я устало выдохнула: разговор зашел куда-то не туда. Такт и деликатность не были сильными сторонами Машки. Я думаю, она даже не подозревала о таких человеческих качествах.

— Ну так сейчас спрашиваю. Что с тобой? Почему все так?

— Ничего со мной! Не придумывай. И раз тебе так хочется, я встречусь сегодня с Артемом!

Выкрикнула и тут же пожалела. Что я там буду делать? Нет, я никуда не пойду.

Руки, кажется, задрожали. Не хочу, чтобы Машка видела меня такой. Выбегаю из кабинета. Черт!

— Барсукова, ты куда? Варь? — Машка догнала меня уже на лестнице. — Да в чем дело-то? Ты что как ребенок? Ты что, с парнем никогда не тусила? Ну там первая любовь, поцелуи… Ты же во всю эту хрень веришь.

— А ты типа нет, не веришь? — Остановилась на лестнице, прислонилась к перилам. Так, теперь дыши. Долгий вдох и такой же долгий выдох. Досчитать до 10, если получится до 15 на вдохе и столько же на выдохе.

Одиннадцать, двенадцать, тринадцать… Выдох… Один, два, три, четыре…

Я стою и медленно дышу, как учил психолог. Если хотя бы 3 минуты получится, я смогу успокоиться, сердце не так будет биться сильно. Все хорошо, открываю глаза, вижу испуганную Машку. Смотрит на меня растерянно.

— Варя… Ты как? — голос какой-то ли напряженный, то ли просто испуганный. — Я не то ляпнула как обычно? Да вроде ничего же такого не сказала, а?

— Нормально все, проехали. Пошли в столовку, пообедаем.

Есть не хотелось совершенно, я себя знаю, теперь как минимум день не смогу ничего в себя засунуть. Но все равно, это прогресс. Раньше… Все! Хватит! Раньше не было ничего. Ничего не было!

— Это ты из-за Артема так распереживалась? — смотрит на меня внимательно, будто прочитать что-то хочет на лице. — У тебя истерика?

— Пошли уже. — Говорить не хотелось.

На удивление Епифанцева послушалась и даже замолчала минут на пять. Для Машки это много, очень много. За это время я успела успокоиться, как мне казалось.

— Слушай, если ты так психуешь, я могу пойти с тобой. Ничего, Воронов потерпит…

— Он может знать о тебе?.. Я имею ввиду то, что знает Айс?

— С чего ты спрашиваешь?

Каждый раз, когда речь заходила о Ледневе, вся Машкина расслабленность куда-то мигом исчезала, она как будто подбиралась вся, готовясь то ли к нападению, то ли наоборот к защите.

Мне должно быть очень стыдно, но я рада видеть растерянную и даже напуганную подругу.