Зачем я ему?

И Воронов тут, как ворон вокруг тебя кружит…

— Не самый удачный каламбур, — усмехаюсь.

— Слушай, а что сегодня с Мегерой было? Какой «Марриотт»? Не было у тебя никакой вечеринки…

— Ну-у-у… В отеле я, допустим, была, — Машка загадочно улыбнулась. — Вылезай давай, пойдем чай пить.

И зачем, спрашивается, полотенцем в меня кидать.

— Так что там было? — Я сижу на кухне и дую на чай в кружке. Не знаю, откуда такие пристрастия у дочки пекаря, но Маша пила исключительно пуэр, дорогой китайский и очень невкусный чай.

Нормального в пакетиках у нее никогда не было. Заваривала его в каком-то специальном глиняном чайнике, купленном в китайском магазинчике в центре. В общем, приходится и мне пить эту гадость.

— Я кое-что знаю интересное про эту высокомерную сучку. — Машка сияла, словно в лотерею выиграла. — Посмотрим теперь, как она запоет!

— И что ты знаешь? Маш, ты хочешь ее шантажировать?

— Не-е-е-т, я не самоубийца… И дело не в ней. Просто приятно было видеть ее страх.

Я грустно вздохнула, похоже Маня вот-вот опять во что-то вляпается.

А я даже не понимаю, во что именно.

— Ладно, пойдем готовиться к семинару.

Снова утро, снова учеба, первая пара в 8.30, но сегодня можно чуть подольше поспать, от Машкиного дома до универа пара сотен метров. Вчера я долго не могла уснуть, Епифанцева уже сопела под боком, а я все прокручивала в голове свое свидание с Вороновым. После той аварии я думала, что пройдет много-много лет прежде, чем смогу посмотреть на парня как на парня. Конечно, я общалась и общаюсь с мужчинами, но вижу в них лишь функцию: «Подайте вон ту коробку, пожалуйста» или «Не знаешь, что задали по английскому?».

А вчера… Вчера мне было непривычно и… хорошо. Я просто разговаривала с ним, смотрела в глаза и видела… интерес. Я ему интересна, и это меня не пугало. Он мне интересен, я на какое-то время забывала, каким пресыщенным мерзавцем он может быть. Его внимание казалось искренним. Словно я ожила, и на душе стало теплее.

Я не до конца понимаю, что испытываю к Артему.

Влюбленность? Однозначно, нет! Я знаю, что такое любовь — она лишает разума, порабощает, поглощает, ты просто перестаешь существовать, тебя нет, и ты — везде. И любовь видишь везде — в любимых глазах, в жестах, в улыбке, в словах, в каждом движении. Нет ничего, кроме любви…

Я не люблю Артема, никогда не полюблю, ни его, ни кого-то другого. Невозможно ведь любить двоих. Ведь так?

Артем мне нравится, с ним было хорошо, я благодарна ему.