Онлайн-библиотека книг
Мне и так хорошо, — отмахнулась я, на что мой муж выразительно хмыкнул:
— А я и не спрашивал. Просто ставлю тебя перед фактом.
Вот ведь нахал!
Однако возмутиться я не успела, потому что он предложил следующее развлечение:
— Давай что ли ужин приготовим?
Прозвучало это так странно, по обыденному и вместе с тем на удивление тепло.
— Давай.
И вот мы с ним на кухне, как два заправских повара, решали приготовить что-нибудь такое эдакое, дабы ознаменовать начало семейной жизни.
Потом вспомнили о том, что с кулинарными талантами у нас не очень, с прямотой рук тоже, и остановились на вполне себе приземленном варианте.
Чистили, резали, мешали большой ложкой в кастрюле. Давали друг другу пробовать, дуя на еду, чтобы не обжечься.
Потом был поздний ужин – вкусный и интересный. В основном Марат рассказывал о своей семье. О родителях, братьях, трех здоровенных алабаях, которые охраняли загородный дом, и пушистой белой кошке, которая рожала исключительно рыжих котят.
Я отдавала себе отчет, что все это он рассказывал лишь для того, чтобы наш брак выглядел более достоверно в глазах окружающих, мол супруги, должны знать друг о друге как можно больше, но было здорово. Я сидела, подперев щеку рукой, и с огромным удовольствием слушала его истории, а когда он рассказывал о том, как в детстве воевал с братьями за кусок сливочного торта, и вовсе смеялась до слез."
"После ужина мы перебрались в гостиную и включили какую-то незатейливую, на забавную дораму.
— Иди-ка ты спать, — сказал Ремизов.
— А ты? — спросила я и зевнула, прикрывая рот ладонью.
— А я еще немного поторчу, — ответил муж и потянулся за телефоном.
Наверное, снова будет переписываться со своей Алей…
Я умылась, приняла душ и, замотавшись в огромный мужской халат, отправилась в спальню. По пути заглянула в гостиную – телевизор все еще работал, но Марат не смотрел на него.
К счастью, я так сильно замоталась за последние дни, что у меня не осталось сил грузиться по этому поводу.
Переписывается и переписывается. Имеет право. В конце, концов мы сразу обговорили, что у каждого из нас может быть личная жизнь. Теперь поздно строить из себя обиженную.
