– Коллинз? – спросил Бэзил, понизив голос. – Господи Боже!
– Заметь, я до конца не уверен. Лица его так и не разглядел.
Фонтейн не стал скрывать, что раздражен до крайности. Сказал, что, наверное, ему придется все-таки уволить камердинера. Энтони охотно поддержал эту идею, но Бэзила вдруг развернуло в обратную сторону. Он заявил, что вся история выглядит неправдоподобно и несправедливо было бы обвинять Коллинза без каких-либо доказательств. Нет, он должен хорошенько все обдумать, но будет держать ухо востро. То, что рассказал Кокрейн, страшно огорчительно, просто ни в какие ворота не лезет.
Если подключить к делу полицию, та начнет допрашивать слуг и тогда экономка наверняка уволится. Она уже и так возмущена до крайности бестактными методами допроса, проведенного здесь инспектором.
– И вообще, – гневно добавил Фонтейн, – не советовал бы тебе ночью выглядывать из окна! По крайней мере тогда бы я ничего не узнал и жил бы себе спокойно.
В этот момент в комнату вошла Джоан, и дискуссия тотчас прекратилась.
Она с Кокрейном собиралась сыграть в гольф. Вежливое предложение Бэзилу присоединиться было встречено отказом. У него нет привычки быть третьим лишним, сказал он. Кроме того, звонил этот старый болван Мэттьюз и сообщил, что собирается приехать по одному делу.
– И разумеется, я знаю, что это за дело. Еще вчера за обедом он намекал, но я сделал вид, что не понял. У меня и без того забот хватает, и просто нет времени добавлять к ним разбирательство с моим главным лесничим.
– Браконьеры? – спросила Джоан.
– Слышала об этом, Фелисити говорила. Наверное, Хичкок проявляет нерадивость.
– Не знаю, не знаю, но я не стану его увольнять лишь ради того, чтобы угодить старине Мэттьюзу.
Сэр Хамфри прибыл в двенадцать вместе с дочерью в ее маленьком автомобильчике – шофер Лудлоу заболел гриппом. Бейкер провел гостей в библиотеку, оставил их там, а сам пошел искать хозяина.
Сэр Хамфри, подобно большинству книголюбов, тотчас начал бродить по комнате и осматривать туго набитые книгами шкафы и полки.
А затем с укоризной заметил, что у Фонтейна нет книжного каталога и тома расставлены как попало.
Сидевшая у окна Фелисити заметила, что хозяину дома, наверное, просто нет до этого дела.
– Он не книголюб, наш дорогой Бэзил, – с улыбкой добавила она.
– Ну, это очевидно, – бросил ее отец. Надел очки и принялся изучать корешки томов в переплетах из телячьей кожи.
– Во всяком случае, с виду тут у него одна классика, сплошная скучища, – заметила Фелисити.
