– Нет, сэр. Боюсь, этот юный джентльмен не совсем трезв, как вы изволили выразиться.
– В кого он стрелял? – поинтересовался Энтони.
– В меня, сэр. Но не думаю, чтобы в тот момент он отвечал за свои действия.
– С чего это вы взяли, что не отвечал? – продолжал допытываться Кокрейн.
Фонтейн по-прежнему не сводил с Марка глаз.
– Стало быть, джентльмен? Вы совершенно правы, Тони, он в стельку пьян. – И Бэзил затащил Марка в холл, свободной рукой захлопнув входную дверь. Потом отпустил паренька и, хмурясь, уставился на него.
– А теперь скажите, молодой человек, какого черта вам понадобилось врываться в мой дом и стрелять в моего слугу? Вы понимаете, что за это я могу засадить вас в тюрьму?
Марк потирал покрытую синяками руку.
– Ладно! Валяйте, сажайте меня в тюрьму! – беззаботно, почти весело воскликнул он. – Я этого не боюсь! А вы еще сильно пожалеете, что связались со мной! Вот увидите!
Фонтейн с отвращением поморщился:
– Его следовало бы упечь за решетку, но боюсь, паренек слишком пьян, чтобы отдавать отчет в своих действиях.
– Все это, конечно, так, – заметил Энтони, – но что привело его сюда, почему он пытался убить Коллинза? Просто в приступе белой горячки?
– Я не хотел его убивать! – крикнул Марк. Теперь он смотрел испуганно. – И стрелять не собирался."
"Тут наконец в разговор вмешался Эмберли, который до сих пор молча наблюдал за происходящим.
– Советую вам извиниться перед мистером Фонтейном, – сказал он Марку. – Вы выставили себя полным идиотом.
Фонтейн взглянул на Фрэнка:
– Вы что, знакомы с ним, Эмберли?
– Немного.
В таком состоянии он пребывает почти все время.
– Господи Иисусе! Что ж, не хотелось бы поступать с этим мальчишкой слишком сурово. Как, по-вашему, я должен поступить? Сдать его полиции или отпустить?
– Я отпустил бы, – ответил Эмберли. – Но решать, разумеется, только вам.
– Ну не знаю. Ведь он… мог убить Коллинза.
– Лично мне не хотелось бы доставлять молодому человеку неприятности, сэр, – отреагировал на слова хозяина дворецкий.
– Вот придет в себя, тогда и поймет, как глупо поступил.
Марк, переводя неуверенный взгляд с него на Фонтейна, тихо произнес:
– Я не хотел… чтоб так вышло. Я… совершил ошибку. Простите меня.
– Пусть в будущем это послужит вам уроком. Учитесь как-то сдерживать свои эмоции, – строго сказал юноше Фонтейн. Отступил на шаг, распахнул дверь. – А теперь пошел вон отсюда!
Марк, не произнося ни слова, прошмыгнул в дверь и растворился во тьме.
