Zадача будет выполнена! Ни шагу назад

Заметил ответвление от основной траншеи, которое начиналось сразу же за арсенальным «блином». Прошел по нему, оставив Бамута на перекрестке. Короткий окопчик вел на площадку, расположенную в тридцати метрах от блиндажа, которая была приспособлена под стрелковую позицию для минометов. На земле виднелись хорошо заметные круглые отпечатки от опорных плит минометов.

– Шо, и тебе приспычыло? – раздался чужой голос справа. – Я ж казав, шо эти европейские сухпайки – редкостное лайно! От лярва, короста! – выругался невидимый мне собеседник.

Я чуть было не подпрыгнул от неожиданности. Выручили только опыт и стальные нервы. Ни хрена себе досмотрел окопы, прозевав какого-то сруна.

Сделал шаг навстречу голосу, потом еще один и заметил сидевшего на корточках мужичка, который справлял большую нужду в небольшом закутке.

– Погодь, погодь! – тут же зашипел на меня засранец, думая, что меня тоже приперло и я хочу согнать его с толчка. – Ща дупу вытру, и посрешь!

Я тут же сделал шаг назад, выждал несколько секунд, пока человек выпрямится, вытрет себе задницу, застегнет штаны и выйдет из сортирного закутка.

Как только мужичок вышел в общую траншею, я тут же ударил его ногой в пах, а потом добавил кулаком по затылку, вбивая в дно окопа. Навалился сверху, сорвал с его головы шапку, затолкал ему в рот, потом вывернул поочередно обе руки и стянул их пластиковой стяжкой. Поверх стяжки навернул несколько витков шнура и зафиксировал надежным, «мертвым» узлом. То же самое проделал с ногами пленного.

На шум возни в окоп заглянул Бамут, увидел, что я пеленаю пленного, показал мне выставленный большой палец и тут же вернулся на свое место к разветвлению траншеи.

Я вытащил изо рта пленника шапку, натянул ее ему до подбородка и тут же зафиксировал ее куском веревки через открытый рот. Получалось, что веревка одновременно фиксировала шапку, закрывавшую глаза, и служила кляпом, потому что рот пленника был раскрыт, а закрыть он его не мог, а если хотел издать звук, то получалось лишь приглушенно мычать.

Уложил пленного набок и длинным отрезком веревки стянул ему шею, руки и колени. Получилась поза эмбриона. Из этого положения без посторонней помощи не выберется даже Гудини."

"Пленный пришел в себя. Дергаться укроп не мог, он лишь вяло шевелил пальцами.

– Ты взят в плен. Будешь лежать тихо – оттащим в тыл, потом по обмену вернешься домой; будешь дергаться – прирежу, – прошипел я на ухо пленному.