Известно, что гораздо проще решить, чем сделать. Организм был расслаблен вином и боялся глобально – завтрашнего дня, яда, того, что жизнь может закончиться так быстро, но вот необходимости спасать себя сию минуту не ощущал, и сила не приходила. Я чувствовала себя обычной, ничем не примечательной блондинкой, какой была всю свою сознательную жизнь. Ни намека на магические способности.
Сначала я вообще не могла заставить себя не думать ни о чем постороннем. Наоборот, совершенно некстати вспомнилась идиотская фраза «Не думай о белой обезьяне», и образ мартышки-альбиноса поселился в голове и там застрял.
Изгнать его не мог даже флакончик с ядом, периодически выплывающий где-то на границе сознания.
– Да что же это такое? – вздохнула я и потерла руками виски. Испугаться так и не вышло, но зато все же удалось выгнать из головы обезьян-альбиносов, пузырьки с ядом, печаль по несложившейся судьбе. В какой-то момент я поняла, что вместо мыслей – оглушающая тишина и пустота. И заметила, насколько медленно движутся стрелки на огромных часах.
Они практически остановились. Время опять замедлилось, хотя Анри говорил, что такое определение не совсем верно – на самом деле это я невероятно ускорилась.
Я встала осторожно, боясь спугнуть непривычное состояние, подошла к окну и взглянула наружу. Люди во дворе замерли. Я не стала экспериментировать и медлить дальше. Открыла окно и вылезла на узкий карниз. Прошла по нему, придерживаясь руками за стену, подбираясь к решетке для плюща.
Я не боялась высоты, но всегда относилась к ней с уважением и опаской. Сорваться с узкого карниза легко. Это вряд ли положит конец моей жизни прямо сейчас, но точно сделает невозможным побег. Не хотелось бы облегчать Испепеляющим жизнь.
Только когда, изодрав платье, спустилась вниз, поняла, что можно было бы снять туфли. Но я почему-то совершала все акробатические трюки на каблуках. Видимо, с перепуга. Даже не подумала, что можно иначе.
Не став терять время, я кинулась к воротам, лавируя между застывшими людьми.
И уже добравшись, с ужасом заметила, что ближайший ко мне стражник, замерший с поднятой рукой, медленно ее опускает.
Я перепугалась так сильно, что, шарахнувшись к запертым воротам, вместо них угодила в непонятный мерцающий тоннель. Меня словно засосало в воронку. Похожие ощущения я испытывала только в аквапарке, когда летела по лихо закрученной закрытой горке, которая была изнутри покрашена флуоресцентной краской.
