— Задержанием преступников, награждением Веселовского и Петрова.
— Посмертно? Самый молодой сотрудник знает: для обезвреживания вооруженных преступников проводится общегородская операция «Тайфун» с применением специальных сил и средств, защитного снаряжения и техники, чтобы свести к минимуму риск для личного состава.
— Конкретный способ задержания выбирает руководитель операции. Если он считает, что может обойтись своими силами…
— «Сицилийцев» нельзя равнять с бытовым дебоширом, схватившим по пьянке охотничье ружье! — перебил Сизов плавную речь начальника отдела.
Мишуев пренебрежительно отмахнулся.
— Не нагнетайте панику. Пока у нас нет сведений, что они вооружены.
Это ваши догадки, только и всего.
Сизов молча встал и направился к двери, но на полпути передумал и вернулся.
— Опаснее всего, когда ложь имеет видимость правды. Семь лет назад вы говорили Калмыкову, что в протокол записываются факты, а не догадки. И это правда, но не вся.
Потому что разумные предположения тоже необходимо принимать в расчет. Но Калмыков этого не знал. Зато сейчас все причастные к операции убеждены, что «сицилийцы» вооружены. А вы делаете вид, будто сомневаетесь. Сказать, почему? Чтобы иметь формальный предлог не вводить «Тайфун»!
Мишуев прищурился.
— Для чего это мне?
— Для того, что вам не нужны живые и дающие показания «сицилийцы»! — Старик повысил голос, как много лет назад, когда распекал желторотого Мишуева за очередной промах.
— Я не спрашиваю, жалко ли вам подчиненных, я знаю ответ, меня интересует другое: стоит ли, по-вашему, карьера жизни, скажем, Веселовского?
Старик резко повернулся и вышел из кабинета. В коридоре он столкнулся с Губаревым.
— Ну что там? — Губарев кивнул в сторону полированной двери. — Надо выезжать на место…
— Не пори горячку, — бросил Старик на ходу. — Что изменим ты или я на месте? Сейчас все решается здесь.
От управленческого решения зависит гораздо больше, чем от наших пистолетов.
— А чего ж он тянет? И голос по телефону какой-то странный… Вроде заболел…
— Примерно так. Уверенно и напористо зашагал вперед, поднимался все выше, казалось, вот-вот ухватит Бога за бороду. И вдруг в самый неподходящий момент влипает мордой в стену — тупик! — Старик резко остановился и повернулся к своему спутнику. Зрачки глаз у него были расширены.
