Онлайн-библиотека книг
Уютное звяканье посудой, папин низкий голос и мамин звонкий смех. Все стало как раньше. До того как в нашей семье произошла ситуация с Эдиком, я даже не задумывалась, как важно ценить эти обычные вещи. Никто не болеет, не страдает, не плачет, не ссорится и не думает, что жизнь его закончена… Мы просто переговариваемся, строим планы на день, пьем кофе и едим вкусные мамины сырники на завтрак. Да, счастье должно быть именно таким – простым.
Нога еще немного побаливала, но боль эта казалась вполне терпимой. Хотя последний урок физкультуры на законном основании можно и прогулять – медсестра выписала мне освобождение.
"За окном в свете фонаря снова кружил снег. Когда я вышла к столу, все домашние повернулись в мою сторону.
– Доброе утро! – поприветствовала меня мама. – Как спалось? Как твоя нога?
По пути на кухню я поняла, что нога меня уже практически не беспокоит. Расходилась. Но, помня о ненавистном уроке физкультуры, театрально вздохнула:
– Болит!
– Как же ты поедешь в поход на лыжную базу? Несколько дней осталось.
Я едва сдержалась, чтобы не скривиться. Вот к чему может привести мое вранье.
– Ой, да до лыж сто раз заживет, – беспечно махнула я рукой.
Мама посмотрела на меня с подозрением и усмехнулась.
– А ты почему так рано проснулась? – спросила я у сестры, усаживаясь за стол. Лучше перевести тему разговора.
Алина, конечно, странный человек. Была б я на ее месте, то отсыпалась бы перед экзаменами, пока есть время. Хорошо, что и моя учеба подходит к концу. Контрольные худо-бедно написаны, осталось только дождаться выставленные оценки за полугодие, и можно срываться в Васильево. Лыжи шуршат по лыжне, и ветер посвистывает… Конечно, кое-что все-таки омрачало мое настроение. А именно – наша недоговоренность с Макеевым. Но после вчерашней беседы с Алиной о моих чувствах и трусости я решила, что обязательно поговорю с Тимуром до своего отъезда и во всем ему признаюсь.
