Загадай любовь

Золотко – это, конечно, хорошо, но слишком недосягаемая для меня мечта. Я вспомнила, как мимо нас с Макеевым прогремел поезд, мои растрепавшиеся волосы и внимательные карие глаза Тимура… Скоро Новый год. Говорят, что на него что ни пожелается…

Все так же не зажигая свет, я полезла в ящик стола и вытащила лист бумаги и ручку. В свете уличного фонаря, освещающего комнату, размашисто написала: «Хочу любви. Большой, взаимной и самой настоящей». Сложила этот лист вчетверо, убрала в первую попавшуюся книгу и спрятала в ящик стола.

В Новый год обязательно сожгу бумажку в шампанском, и все сбудется. Любовь придет.

* * *Декабрьские дни текли своим чередом. Загруженные школьные будни, домашние задания, дополнительные занятия… У нас с девчонками не было времени даже для традиционного похода в «Мак». Болтали мы теперь только в столовой на большой перемене и иногда с Яной в Сети. Под конец первого полугодия у меня накопилось несколько долгов, поэтому приходилось все разгребать. Ложилась спать поздно, вставала рано, и казалось, что не будет просвета.

Никакого счастья и ни одного свободного денечка. Единственное, что утешало, – это предстоящий поход с Антоном Владимировичем. Он все эти дни не изменял себе: был просто душкой. Уроки географии оставались интересными, а сам Золотко просто очаровательным. Даже Макеев в конце полугодия стал посещать его занятия, что, как мне кажется, все-таки радовало Антона Владимировича. О том, что они с Тимуром братья, я никому из девчонок рассказывать не стала. Решила, что это не моя тайна, чужая. Если Тимур и Антон Владимирович сами предпочитают это скрывать, то и я не вправе трепаться.

С Макеевым мы больше не общались. Только стали в коридорах здороваться, что не осталось незамеченным для Янки.

– Когда это вы сдружились? – спросила у меня как-то Казанцева.

– Почему это мы сдружились? – смутилась я. – Просто здороваемся.

– Теперь и мне кажется, что он на тебя как-то не так смотрит, – загадочно проговорила Яна.

– А как? – быстро откликнулась я.

Постаралась спросить как можно равнодушнее, но сердце счастливо заколотилось. А еще я вспомнила о той бумажке с желанием, которую оставила в книге…

– Не знаю, как-то по-другому, – ответила Яна. – Как не смотрел раньше.

Я на уроках то и дело оглядывалась на Тимура и пыталась разглядеть этот взгляд «не как раньше», но ничего такого не замечала. Макеев все время старательно делал вид, что меня не замечает. А ведь еще в гости звал.