Загадай любовь

 – Я просто мимо проходила.

Прозвучало это не слишком правдоподобно. Просто так получилось. А зачем я сюда пришла? Кого хотела здесь увидеть? Антона Владимировича?.. Или все-таки Тимура?

– Ну-ну, – усмехнулся Тимур. – Ты уже за ним шпионить начала?

Я покачала головой:

– Нет, конечно. Говорю ж тебе: случайно. Мне вообще на него все равно.

Тимур мне не особо верил. Пил чай и молчал.

А я, доев пирожное, сделала большой глоток горячего чая, обожгла язык, поспешно поставила кружку на стол и всхлипнула.

Тимур из обиженного тут же сделался озадаченным.

– Наташа, с тобой все в порядке? Это из-за него?

– Нет, Тимур, все плохо, – сказала я. И как только произнесла это, меня тут же захлестнуло прежними эмоциями.

Отодвинув пустую чашку в сторону, я прильнула к Тимуру и снова зарыдала. Макеев осторожно погладил меня по плечу, но ни о чем не спрашивал. Ждал, когда я сама начну говорить.

– Алина… – шмыгнула носом я, когда слез стало немного меньше. – Алина меня ненавидит. Она почему-то винит меня в том, что они с Эдиком расстались… Из-за того, что он меня поцеловал.

– Эдик тебя поцеловал?

Я, закусив губу, закивала.

– Я этого не хотела, – сказала я сквозь слезы. – Он сам. И это было после того, как они расстались. Он изменял моей сестре. Не со мной, конечно. С другой. Или с другими. Света так сказала… Ты помнишь Свету? Которая с Катькой была, в леопардовой юбке.

Рассказ мой получался сбивчивым и странным, но Тимур все равно меня слушал. При этом не переставал хмуриться.

Я думала, мне станет легче, если я выговорюсь, но по мере моего рассказа стало казаться, что все, наоборот, нагромождается как снежный ком. Все тяжелее и тяжелее мне становилось. В какой-то момент даже показалось, что я вот-вот покачусь кубарем в эту снежную пропасть и переломаю себя всю.

– За что мне это? – немного высокопарно произнесла я в конце своего монолога.

– Все в порядке, – сказал Тимур невозмутимо. – Просто ты взрослеешь.

– Взрослеть больно, если честно, – призналась я.

– Есть такое, – согласился Макеев.

– И я некрасивая, когда плачу, – снова шмыгнула я. Было неудобно показываться перед Тимуром в таком виде. Но что поделать, если все так сложилось.

Думала, сейчас Макеев скажет мне что-нибудь ободряющее. Мол, все проходит, и это пройдет, не плачь. Сестра поймет, что была не права, и бла-бла-бла… Но Тимур вдруг предложил:

– А пойдем в кино?

– В кино? – удивилась я.

– Ну да. Здесь рядом кинотеатр. И время еще детское.