Услыхав это, Роман Иванович так шумно сглотнул, что стало слышно всем в зале. Затем повернулся к Арсению Владимировичу:
— Видишь, какие у меня ученики!
— Ответ правильный, — сверившись с бумажкой, провозгласил заместитель директора.
— Обалдеть, — прошептала Таня. — Видишь, Темыч, а ты сомневался.
— Я уже вообще ничего не понимаю, — отвечал тот. — И это мне странно и подозрительно.
— Все равно нужно поддержать! — бурно захлопал в ладоши Женька. — Машка! Мы с тобой!
Группа поддержки из первого ряда немедленно взвилась на ноги и, усиленно орудуя трещотками, принялась скандировать:
— Школь-ни-ко-ва! Школь-ни-ко-ва! Роман Иванович поднял руку, требуя тишины.
Трещотки смолкли.
— У меня есть к тебе вопрос, Школьникова, — пробасил литератор. — Если не ответишь, ничего страшного. Просто мне интересно.
Моя Длина томно закатила глаза, кокетливо выставила пухлую ногу, умудрившись одновременно повести бедрами.
— Ну, Роман Иванович, вы меня просто замучили, — с игривым видом проворковала она. — Ладно уж. Спрашивайте.
— Вот, Школьникова, какое дело, — начал пожилой учитель. — Несмотря на столь отчетливое определение возраста и фигуры, принца датского обычно изображают молодым и стройным. Что это, заблуждение режиссеров?
— Нет, — решительно отвечала Школьникова. — Это туфта первого исполнителя роли
Гамлета."
"— Что-о? — округлились глаза у Романа
Ивановича. — Какая еще туфта?
— Да первому исполнителю было уже за тридцать, и он был тучный, — снисходительно пояснила Школьникова. — Вот и вписал в текст Шекспира про возраст и про фигуру.
А потом это так и осталось. Хотя по всем другим признакам Гамлет — совсем молодой человек. Неужели, Роман Иванович, вы этого сами не знаете?
— Я-то знаю, — был окончательно ошеломлен литератор, сам придумавший этот каверзный вопрос. — Но ты, Школьникова… В общем, порадовала. Никак не ожидал.
И, низко опустив голову, Роман Иванович прошел к своему месту в зале.
— Школь-ни-ко-ва! Школь-ни-ко-ва! — вновь раздалось из группы поддержки.
Когда наконец трещотки и труба смолкли, воодушевленная успехом Моя Длина прочитала второй вопрос:
— Когда появилась в Париже Эйфелева башня?
— Это она должна знать, — выдохнул с облегчением Олег.
Моя Длина немедленно оправдала его надежды:
— В 1889 году. Сооружена для Всемирной выставки, как символ достижения техники девятнадцатого века.
— Ответ правильный, — тут же объявил Арсений Владимирович.
Эмоциональный Женька взвыл от восторга. Группа поддержки из первого ряда впала в неистовство.
