Загадка для благородной девицы

Никто бы ее не осудил. Но Лизавета моим уговорам не поддалась:

– Я не могу не попрощаться. Я перед ним очень виновата.

«В чем виновата? – часто задавалась я вопросом после. – В том, что обманывала мужа с Ильицким, или в чем-то большем? И что такого сказала она Максиму Петровичу, отчего тот не совладал с собою настолько, что принялся ее душить? Кого или что он велел ей не трогать?»

Глава семнадцатая

На следующий после похорон день гости начали разъезжаться, а к вечеру дом окончательно стих, погрузившись в траур, в котором ему суждено было оставаться еще долго.

На это утро была намечена поездка в Псков – к нотариусу, для открытия завещания Максима Петровича. Слава богу, что Лизавета хотя бы туда не рвалась – этого бы домашние уже не вынесли. Поехали лишь Ильицкие и Натали с братом.

Мы же с Андреем и князем Орловым завтракали втроем – Эйвазова к завтраку не спустилась. За столом висела тишина, и говорить никому не хотелось. Трудно было поверить, что всего несколько дней назад за этим же столом горели жаркие споры.

Сейчас они казались особенно глупыми и мелочными. Лишь когда Даша начала уносить посуду, князь Орлов, тайком взглянув на Андрея, заговорил:

– Лидия, разрешите ли вы писать вам в Смольный? Мы с Андреем в самые ближайшие дни, должно быть, уедем, но мне искренне хочется продолжить наше с вами знакомство.

– Уезжаете? Вот как? – Я вскинула взгляд на Андрея.

Миллер ни о каком отъезде мне прежде не заикался. Хотя мы вообще мало говорили в последние дни: сложно было не заметить тот холод, который возник между нами после моей злополучной просьбы относительно доктора Берга.

Оставалось только гадать, винит ли Андрей меня, что я усомнилась в Лизавете, или его испугало мое участие в операции доктора Берга и почти полное отсутствие переживаний, связанных с этим. Андрей и раньше знал, что я выполняла функции медицинской сестры в госпитале, но, видимо, понимал работу сестры как-то по-другому.

Я же не чувствовала своей вины и смотрела на него, старательно отводящего сейчас взгляд, немного свысока.

Ведь основания сомневаться в естественной смерти Максима Петровича действительно были! И на фоне этого девичьи игры в стеснительность и всяческие предрассудки выглядели бы нелепо, по моему мнению.

– Наше присутствие здесь уже совсем ни к чему, к сожалению, – продолжал меж тем князь. – Но я хотел попросить вас, Лиди… не бросайте Наталью Максимовну одну. Вы знаете, наверное, что зимой умер мой батюшка, так что я понимаю, через что ей еще предстоит пройти.