Загадка для благородной девицы

По крайней мере, мои просьбы она выполняла беспрекословно, все время была занята какой-то работой по дому или ребенком и вообще держалась очень скромно. Например, сейчас мне казалось, что ее тяготит находиться здесь, среди господ, и она бы с удовольствием ушла, если бы не прихоть Натали.

Хотя не могу не признать, что девица она непростая… Пару раз, возвращаясь в свою комнату, я обнаруживала, что мои платья лежат не так, как я их оставляла, а мамина янтарная брошка – единственная ценность, которая у меня была и которую я хранила в шелковом мешочке на прикроватной тумбе, надевая лишь к ужину, – иногда оказывалась с расстегнутым замком или брошенной в мешочек как будто второпях.

Очевидно, что мои вещи трогала именно Даша, но, право, я не видела ничего особенно дурного в том, чтобы рассмотреть понравившуюся вещицу поближе. Я и сама иногда до неприличия любопытна."

"Пока мы говорили с Дашей, я не заметила, как на нашу поляну вышли под руку Лизавета Тихоновна и Миша. Князь, впрочем, мгновенно оставив Эйвазову, сорвался бежать за воланом, который Натали – нужно думать, нечаянно – забросила в дальние кусты.

Мадам же Эйвазова подошла к столу с закусками, сказала что-то хмурому Ильицкому и отщипнула ломтик от аппетитной на вид ватрушки. После этого Лизавета Тихоновна направилась к скамейке.

– Ступай в дом, Даша, довольно прохлаждаться, – сказала она подскочившей при ее приближении горничной. Говорила Эйвазова хоть и мягко, но возражения ее тон не допускал.

Девушка поспешно присела в книксене, вынула ребенка из люльки и, прижимая его к себе, немедленно ушла. От меня не укрылось, что Натали отвлеклась от игры и наблюдала за этой сценой с недовольством. Кажется, она даже хотела возразить Лизавете Тихоновне, но, видимо, вспомнила, что обещала быть к ней снисходительней, и сдержалась.

Провожая Дашу взглядом, Эйвазова заговорила со мной:

– Вы не завтракали с нами, Лидия, должно быть, теперь голодны. Отчего не идете к столу?

– Благодарю, но я позавтракала на кухне перед прогулкой, – солгала я.

– Если вас беспокоит присутствие Евгения Ивановича, – не слушала меня Лизавета Тихоновна, – то он сказал мне, что намерен играть в леток с Наташей и Андреем Федоровичем.

Я проследила, как Ильицкий действительно поднялся из-за стола и, перебросив сюртук через плечо, направился к дому, даже не глядя на играющих.

– Боюсь, Евгений Иванович передумал играть, – отозвалась я, не сдержав улыбки.