Загадка для благородной девицы

Но, как я говорил уже, Лиди, история их невеселая, едва ли вам будет интересно.

– Мне будет очень интересно! – поторопилась заверить я.

Наверное, слишком поторопилась, так как Ильицкий, бросив на меня взгляд, не сдержал улыбки.

– Да-да, Андрей, – поддержал он меня, – негоже отказывать даме.

Даже издевки в его тоне почти что не было.

Но Андрей как будто еще колебался и через распахнутое окно заглянул в помещение столовой, где наш разговор был, без сомнения, слышен.

– Василий Максимович, Натали, что скажете? – крикнул им Андрей.

 – Желаете ли послушать историю Самариных?

Вася лишь пожал плечами безразлично, а Натали немедленно ответила:

– Ой, Андрей, наверняка же будете страсти какие-нибудь рассказывать…

Впрочем, она тут же поднялась и подошла к кузену, присела на подоконник.

– Тогда слушайте, – хмыкнул Андрей. – Интересующая вас, Лидия, Софья Самарина происходила из рода дворян Масловых…

– Это в честь них названы близлежащие села? – догадалась Натали.

– Верно, Наталья Максимовна, в честь них, – вкрадчиво кивнул Андрей.

 – И все это – дом, лес, поля, деревни – отошло ей и ее мужу, дворянину Самарину, в качестве приданого. И были эти Самарины в общем-то самой обычной помещичьей семьей… кроме, пожалуй, того факта, что о Софье говорили, будто она ведьма.

Произнес это Андрей со снисходительной улыбкой. А после обвел всех слушающих взглядом, как будто проверяя реакцию каждого. Я же бросила опасливый взгляд на Натали, которая наверняка при словах о ведьме живо вспомнила свою мачеху, препарирующую мышь в заброшенной избе посреди леса.

Натали действительно очень побледнела и тоже вскинула взгляд на меня. Но промолчала.

– Что касается ее ведовства – это, разумеется, все ерунда, выдуманная для запугивания ребятишек, – продолжал между тем Андрей. – Однако женщина она, как рассказывал батюшка, была и впрямь резкая, жестокая и характер имела непростой. Как бы там ни было, но жили б эти Самарины да жили, но вот с отменой крепостного права в тысяча восемьсот шестьдесят первом году дела семьи резко расстроились.

А тут еще и муж Самариной умер и, как оказалось, долгов после себя оставил множество. Начали ее кредиторы донимать, вынуждали сдавать земли в аренду – а она не желала. Помещица ведь, барыня, чтобы до низости такой опускаться. А спустя пару лет подобной жизни, в шестьдесят пятом, ежели я не ошибаюсь, и папенька ваш, Наталья Максимовна, начал к усадьбе присматриваться – уж очень ему приглянулись сосновый лес и добротный дом.