Загадка домашнего привидения

Затем ринулись на четвертый этаж.

— Кстати, «Онегина» кто-нибудь выучил? — уже на подходе к родному классу спросил Пашков.

Друзья резко остановились. Только сейчас каждый из пятерых вспомнил, что по литературе им задали выучить к сегодняшнему дню наизусть первую главу «Евгения Онегина».

— Нет, — ответил Темыч, который, несмотря на всю начитанность, вообще очень плохо запоминал стихи.

— Мы тоже нет, — отозвались остальные. — А ты? — посмотрели они на Пашкова.

— Я бы выучил, — с грустью проговорил Пашков.

 — Но под домашним арестом я вообще уроками не могу заниматься.

— Ясненько, — нараспев произнесла Катя. — Пашков у нас в неволе не размножается.

— Вернее, не развивается! — захохотал Женька.

— Лучше подумайте, как будем из положения выходить, — охватила паника Темыча. — Сейчас Роман всем нам двоек наставит. А потом бегай за ним, исправляй.

Пожилой учитель литературы Роман Иванович преподавал в две тысячи первой школе с незапамятных времен. И сумел за долгие годы педагогической деятельности привить стойкую нелюбовь к своему предмету множеству поколений выпускников.

Нельзя сказать, чтобы благодаря Роману Ивановичу они совсем не читали. Однако к литературным произведениям, входящим в школьную программу, у них надолго сохранялось настороженное отношение. Даже Андрей Станиславович однажды имел неосторожность признаться своим питомцам, что «Роман может кого хотите извести своим занудством». Правда, классный руководитель девятого «В» немедленно спохватился и сказал, что шутит, однако ребята ему не поверили.

Вот с таким противником сейчас предстояло столкнуться Компании с Большой Спасской и Лешке Пашкову. Ситуация усугублялась тем, что Роман Иванович на прошлом уроке предупредил: «Не выучившим первую главу «Евгения Онегина» будут поставлены двойки, правда, с возможностью последующей пересдачи». Тут нужно отметить, что до прихода в две тысячи первую школу Роман Иванович преподавал в суворовском училище, с большим уважением относился к железной дисциплине, а также никогда не нарушал своих обещаний.

— Что делать-то будем? — растерянно проговорил Темыч.

— Может, смоемся? — предложил Женька. — Прогул лучше двойки.

— Заходите, заходите, — прогудел в это время у них за спинами бас Романа Ивановича.

Отступать было поздно. Друзья зашли в класс.

Роман Иванович от мороза раскраснелся, седые курчавые волосы, росшие по обе стороны лысины, казались белее обычного. Настроение у учителя было бодрое.