Загадка номера 622

Я помню, что все началось в знойный летний день в конце июля. Париж задыхался от жары. В то утро я приехал из Женевы. Мне очень хотелось выглядеть подобающим образом, и я надел рубашку и блейзер, словно собрался на собеседование с работодателем. Я вознамерился убедить Бернара, что я человек серьезный. Он назначил мне встречу в книжном магазине издательства “Л’Аж д’Ом” на улице Феру, сейчас там открыли кафе-мороженое. Я приехал весь в поту, изнемогая от парижского пекла. Он уже ждал меня в маленьком подвальном зале для собраний.

Мне было двадцать шесть лет, к тому моменту я с горем пополам все же закончил юрфак, хотя не столько учился, сколько писал романы. Каждый день, вместо университета, я отправлялся к бабушке, которая освободила мне у себя одну комнату, и я превратил ее в рабочий кабинет. Бабушка первая поверила в меня и отнеслась ко мне серьезно. Благодаря ей за пять лет учебы я написал пять романов, один за другим, рассылая их веером всем издателям подряд и от всех получая отказ. Было от чего прийти в отчаяние.

А потом неожиданно, в январе 2011 года, мою пятую книгу, исторический роман, посвященный Special Operations Executive, спецподразделению британских секретных служб, успешно действовавшему во время Второй мировой войны, выудил Владимир Дмитриевич, основатель издательства “Л’Аж д’Ом” в Лозанне, и решил его опубликовать. Но он погиб в автокатастрофе, не успев довести дело до конца. На похоронах Дмитриевича меня представили Лидуин Элли, его парижской приятельнице, от которой я узнал, что он говорил о моем романе с Бернаром де Фаллуа, предлагая ему совместное издание. “Вам обязательно надо познакомиться с Бернаром, – сказала Лидуин после панихиды. – Возможно, он захочет вас издать”.

Лидуин стала моей благодетельницей. Она взяла меня под свое покровительство и организовала встречу с Бернаром. Вот я и поехал к нему в Париж в тот жаркий июльский день. И как это часто бывает, наша великая дружба началась очень плохо.

•Париж, семь лет назад

– Вряд ли я опубликую ваш роман.

Человек, произнесший эти слова, был похож на генерала: элегантный, барственный, с живым взглядом.

Легендарный французский издатель Бернар де Фаллуа.

Увы, я сознавал, что между восьмидесятипятилетним издателем и начинающим автором двадцати шести лет от роду простирается поколенческая пропасть.

– Отчего же? – рискнул я спросить.

– Вы представляете свою книгу как исторический роман, но я не думаю, что вы пишете правду. Англичане на такое не способны.