Проверялись на стойкость во время теплового удара.
— Теперь-то как себя чувствуешь? — спросила заботливо Таня.
— А что мне сделается, — уже совершенно пришел в себя Пашков. — В школу-то пойдем или куда-нибудь закатимся?
— Думаю, надо вернуться, — принял решение Олег. — Мы и так Андрею урок сорвали.
— Тогда бежим! — крикнула Катя. — Как раз успеем на литературу!
Глава IV
НОВЫЙ ВИЗИТ В САЛОН «МАГИЯ»"
"По возвращению в школу Пашков обрел свою обычную эмоциональную форму и даже три раза подряд ухитрился напомнить юным детективам, что они с братаном Сашком ждут не дождутся очередного расследования.
«Пока совершенно ничего нет, Лешка, — отвечали пятеро друзей, — а там будет видно». Правда, при этом их мучили некоторые угрызения совести. Как-никак Лешка сегодня действительно совершил героический поступок и в определенной мере рисковал жизнью. Неизвестно еще, чем бы все кончилось, не втащи его Андрей Станиславович вовремя из окна в класс. Поэтому Олег даже подумал и впрямь поручить Лешке что-нибудь не очень опасное.
Правда, окончательное решение было отложено на неопределенное будущее.
На уроке литературы Пашков неожиданно отличился. Он очень складно пересказал «Бедную Лизу» Карамзина. Только у него почему-то Лиза фигурировала в мужском роде. А в конце Лешка с трагическим пафосом изрек: «Так и окончил во цвете лет свои дни в пучине пруда несчастный возлюбленный!» По классу пронеслись сдавленные смешки. Однако огромный пожилой учитель литературы Роман Иванович, вечно ожидавший от девятого «В» каких-нибудь подвохов, был все равно приятно удивлен.
— Неплохо, совсем неплохо, Пашков, — вытер платком он блестящую лысину, по бокам которой густо вились седые кудри. — Некоторые ошибки в изложении, разумеется, есть, но прогресс налицо.
— Представляю себе, какие ошибки были бы у самого Романа, если ему приворотного порошка дать, — прошептала Катя на ухо Тане.
— Я тебе ставлю пять, Пашков. Правда, с минусом, — прогудел густым басом литератор.
Пашков широко улыбнулся и поспешил с дневником к учительскому столу.
Обычно оценки по литературе у него выше троек не поднимались, и теперь он был искренне удивлен. Главное чудо заключалось в том, что «Бедную Лизу» Пашкову когда-то давно читала вслух бабушка. С тех пор он об этом произведении забыл и думать. И вдруг оно у него всплыло в памяти. «Это, наверное, мне за то, что я спас сегодня Андрея», — блеснула догадка в Лешкиной голове. И он протянул дневник Роману Ивановичу.
