Замок и ушки пригнаны с такой тщательностью, что даже малейшего люфта не возникает. Обо всем этом славный завхоз две тысячи первой школы и сообщил Андрею Станиславовичу.
— Вы серьезно? — уставился на него тот.
— А то, — кивнул завхоз.
— Тогда быстро туда! — уже бежал к школе классный руководитель девятого «В». — Они же от ужаса, наверное, с ума спятили!..
Темыч первым услышал за дверью шорох и голоса.
— Они нас и с этой стороны откопали! Вот молодцы! — закричал он.
Дверь распахнулась.
— По одному! По одному! — вновь взял бразды правления в свои руки директор.
— Глядите! И школа цела! — сообщили уже снаружи Тема и Женька.
Вскоре в сохранности школьного здания убедилась вся «подвальная группа».
— Как же так? — смотрели разочарованно они на директора. — Зачем же все это?
— Да вот — разводил он смущенно руками. — Решили… учебную тревогу…
— Хорошенькие эксперименты над живыми людьми, — строго уставился на него Темыч.
У Михаила Петровича для ответа слов не нашлось. И вообще он сейчас выглядел неважно.
— Зря только урок мне сорвали, — посетовал Андрей Станиславович.
— Ну… — замялся директор. — Да у вас же новый метод, — вдруг вспомнил он. — Вы-то уж точно нагоните."
"Андрей Станиславович посмотрел на Олега. Тот под его взглядом съежился.
— А-а! И вы тут! — в это время попался на глаза директору Арсений Владимирович.
— Ты уж, Петрович, меня… как бы это… извини, — пролепетал завхоз.
— А вот мы с вами сейчас у меня в кабинетике потолкуем, — жестом пригласил его следовать за собой директор.
Организаторы учебной эвакуации ушли. Девятый «В», приведя кое-как себя в порядок, отправился завершать учебный день. Моя Длина в школе так и не появилась. Катя и Таня уверяли ребят, что это обнадеживающий признак. Если бы у Школьниковой оставались еще какие-то надежды на действие приворотного порошка, она бы так легко не покинула поле боя.
О чем беседовали Михаил Петрович и Арсений Владимирович, для девятого «В» осталось тайной. По всему судя, разговор у них был долгий. Потому что Пашкова вызвали в директорский кабинет лишь в середине последнего урока.
Перед звонком он вернулся. Но не принес родному классу практически никакой информации.
— Паны дерутся, а у холопов чубы трещат, — отчего-то прибег для ответа Пашков к народной украинской мудрости.
Затем, насвистывая что-то похожее на похоронный марш, он удалился домой. Пятеро друзей тоже вышли на улицу.
— Привет, Катька, — солидной походкой приблизился к девочке Колька из десятого «А».
