Загадка сбежавшего сейфа

Но прежде чем выйти из гостиной, она еще раз оглянулась и посмотрела на меня: – По-моему, мы с тобой хорошая команда, Мурлок Холмс!

Бабушку всегда можно было точно узнать по запаху еще до того, как ее увидишь. Как только она приоткрывала дверь ванной, оттуда сразу веяло тяжелыми, сладковатыми духами. У меня тут же першило в горле и начинался приступ кашля. Клянусь своей когтеточкой! Зачем люди так любят заглушать свой собственный запах? Я всегда с большим недовольством воспринимал привычку Вернера поливать лицо после бритья пронзительной жидкостью, которую можно унюхать за три мили против ветра.

Но водичка, которой пользовалась бабушка, перекрывала все запахи, которые я когда-либо ощущал у людей. Достаточно было вдохнуть один раз – и уже кружилась голова и хотелось прилечь.

Впрочем, нет худа без добра – в этот раз, когда вслед за запахом из-за угла появилась сама бабушка, я бы рухнул на пол как подрубленный, если бы уже не покинул диван!

На ней было такое длинное платье, что подол волочился по полу.

Правда, только сзади, так как спереди оно было довольно коротким – я даже видел бабушкины колени. Насколько я мог судить, платье было черным как смоль, но все сверкало и переливалось. К тому же сверху оно было очень узким и открывало довольно много бабушкиного тела из-за огромного выреза, окруженного по краю морем блесток. Бабушка была в туфлях, которые делали ее выше ростом на две головы – такими высокими были каблуки! Я был поражен, как на них вообще можно ходить! А еще и бабушкина прическа. Бабушка всегда высоко укладывала волосы, но на этот раз возникало впечатление, будто ей на голову села какая-то очень-очень большая птица. Другими словами, бабушка представляла собой настоящий шедевр.

Анна, насвистывая, вышла из комнаты, где они с Кирой повторяли английские слова. Увидела свою мать и тихонько охнула:

– Мамочка, что у тебя за вид?!

– А что? Ведь прррофессор пррригласил меня в оперрру. А там нужно быть очень элегантной.

Анна в ужасе раскрыла рот и глотнула воздуха.

Ага. Анна подумала, что ее мать потеряла рассудок. Правда, бабушка на этот упрек ничего не ответила и с огромным достоинством направилась к гардеробному зеркалу.

– Честное слово, – шипела на нее Анна уже по-немецки, – можно подумать, что ты собралась на бал-маскарад! Пожалуйста, надень что-нибудь приличное!

Бабушка никак не реагировала на ее слова, и тогда Анна, покачав головой, выскочила из комнаты. Я побежал за ней.