— Уф! — с бесшабашным видом плюхнулся Олег на скамейку к трем кумушкам, одна из которых вязала, вторая следила украдкой за внуком, а третья, самая толстая, энергично обмахивалась газетой «Аргументы и факты».
— Хорошая газета, — начал беседу Олег.
— Мои родители ее тоже любят, — подхватила Катя.
— Какая газета? — перестала обмахиваться толстая бабка.
— Которая у вас в руках, — сел на противоположную скамейку Темыч.
— Эта-то? — покосилась на собственную газету бабка.
— Ну да, — подтвердила Таня. — Там столько сведений разных.
— Ложь одна, — отрезала толстая бабка. — Все врут.
— Ну-у… — замялся Темыч. — Вообще-то…
— Без вообще, — сурово продолжала собеседница. — В мире одно вранье, — обобщила она. — Приближается катастрофа.
— Может, еще обойдется, — попыталась смягчить атмосферу Таня.
— Надейтесь, — вновь стала бурно обмахиваться «Аргументами» толстая бабушка. — Вот как конец света жахнет, тогда запоете.
— Ладно тебе, Кондратьевна, ребят пугать, — вмешалась сухонькая седая старушка. — И так ужасов вокруг тьма.
Вот галерею у нас искусственную сегодня обчистили.
— Какую искусственную галерею? — прикинулись, будто не понимают, друзья.
— Да вон, — указала глазами худенькая бабуся на галерею «Суок», — прямо сегодня с утра и напали. Хозяйка уж так убивалась, бедная. А потом ее в поликлинику увезли.
— Не в поликлинику, а в больницу, — поправила тут же Кондратьевна. — Говорят, от волнения у ее разрыв сердца. То ли уже померла, то ли скоро помрет.
— Господи! — выдохнула Таня. — Как вы можете?
— Вот так и могу, — невозмутимо откликнулась Кондратьевна.
— Ничего. Скоро все там будем.
— Вообще не хотелось бы, — поежился Тема.
— Кто ж тебя спросит?! — нагнетала эмоциональную напряженность толстая бабка.
— А что в галерее-то вышло? — с самым что ни на есть простодушным видом осведомился Олег.
— Да говорю же, ограбили! — запричитала худенькая старушка. — Вломились и всю старину до одной вынесли,
— Димка! — заглушила ее в это время соседка с вязанием в руках. — А ну, брось кирпич! Вот паразит! — показала она на карапуза лет четырех, игравшего на другом конце дворика.
— Второй день норовит камнями по окнам.
Димка замер с кирпичом в руках и с интересом покосился на бабушку.
— Кому говорю, брось! — вновь закричала та.
— Розгами его надо! Розгами! — посоветовала толстая старуха. — Хотя, — махнула она рукой, — все одно бесполезно.
Друзья разом склонили головы. Их обуял приступ смеха.
— Димка! Брось! Хуже будет! — продолжала бабушка карапуза.
