— Стенка на стенку? — воскликнул с большим воодушевлением восьмой «В».
— Не, — покачал головой Пашков. — Дуэль один на один. Остальные для поддержки.
— Ясно, — с серьезным видом откликнулся класс.
— Вам на урок особое приглашение нужно? — обратился в это время к ребятам пожилой, толстый и лысый учитель литературы Роман Иванович.
— Ладно, — спохватился Пашков. — Остальное на следующей перемене обсудим.
Ребята побежали в класс.
— Все школьники как школьники, — бубнил обиженным басом Роман Иванович, пока ученики рассаживались по местам.
— А как войдешь в восьмой «В», хоть святых выноси. Пять минут в классе сижу — никого. Десять — опять все пусто…
— Позвали бы раньше, мы бы уже тут были! — нахально выкрикнула Моя Длина."
"В отличие от уроков Андрея Станиславовича, на литературе она всегда устраивалась на одной из последних парт и, облачившись в наушники, что-нибудь слушала. Как раз недавно случился казус. Пребывая в восторге от нового диска группы «Манго-манго», Школьникова дернулась.
Провод наушников вылетел из гнезда. Звук пошел во встроенные колонки плейера, и по классу отчетливо разнеслось:
— Сапер зарыл в землю мину, Но она никогда не взорвется — Шпион открутил контргайку!
Роман Иванович тогда сначала побледнел. Затем, наоборот, очень сильно раскраснелся и до конца урока толкал гневную тираду по поводу «массовой культуры, которая развращает весь мир вообще, а восьмой «В» две тысячи первой школы, в частности».
Теперь история с плейером уже практически забылась.
За исключением, пожалуй, того, что Роман Иванович не упускал с тех пор ни единого случая, когда можно было поучить уму-разуму Мою Длину.
— Встать, Школьникова! — едва услыхав ее реплику, грянул он.
— Да, Роман Иванович! — с невинным видом поднялась Моя Длина. — Разве я что-нибудь не так сделала?
— Ты мне глазками тут не моргай! — взревел учитель литературы. — Я твой голос из тысячи отличу!
— В детстве я играть на скрипке учился и слух у меня абсолютный! Сядь и подумай, каким должен быть настоящий ученик!
— Во всяком случае, не таким, как некоторые бывшие скрипачи, — опускаясь на стул, тихо пробормотала Моя Длина.
Те, кто сидел поблизости от нее, услышали и засмеялись.
— Не вижу никакого повода для смеха, — не понял в чем дело Роман Иванович. — Пример Школьниковой, на мой взгляд, негативен.
По классу пронесся тяжелый вздох. Роман Иванович славился у многих поколений две тысячи первой школы своим занудством.
