Загадка театральной премьеры

— У тебя, Женька, не только химическое несчастье, — хмуро глянул на него исподлобья Темыч. — Оно распространяется на все остальные предметы.

— Подумаешь, — вновь отмахнулся Женька. — Я слышал, многие великие люди плохо учились.

— Тогда, Васильев, будешь лет через десять-двадцать великим химиком! — оглушительно расхохоталась Моя Длина.

— Только не это! — взъерошил и без того спутанную длинную шевелюру тот. — Не хочу я всю жизнь заниматься химией.

— Спокойно, — усмехнулся Олег.

— И впрямь, — подхватила Таня.

 — Полагаю, тебе, Женька, химическое будущее не грозит.

— Зато сегодня грозит очередная двойка от Алевтины, — тоном пророка изрек Темыч.

— Пошли лучше в школу, — разрядила обстановку Таня. — Слышите? — указала она на здание родной две тысячи первой. Оттуда доносились трели звонка.

Этот учебный день прошел на удивление тихо. Даже нервная и мстительная химичка Алевтина Борисовна пребывала сегодня в благодушно-сонном настроении. И, вместо того чтобы устроить десятому «Б» обещанный опрос, демонстрировала весь урок какие-то, по ее собственному выражению, «оригинальные химические опыты».

Темыч потом говорил: «У меня сердце как чуяло, что это затишье перед бурей».

Около семи вечера ребята под предводительством Андрея Станиславовича и его невесты, математички Светланы Сергеевны, прибыли к Театру современного российского концептуального авангарда. Там уже стояли Наташка и Женька.

У входа, к которому то и дело подъезжали шикарные иномарки, посетителей приветствовали две экзотического вида личности в костюмах эпохи Возрождения.

Один из этих двоих мужчин был облачен в белоснежный плоеный воротник, шелковые чулки и пышные короткие шаровары. На втором был костюм шута. Голову его увенчивал колпак с бубенчиками. Оба кланялись подъезжающим знаменитостям и услужливо распахивали перед ними дверь в театр.

Моя Длина, жадно разглядывая «бомонд», то и дело произносила, как заклинание, громкие имена с полос «светской хроники». А в промежутках обращалась к Олегу:

— Замогильно! Какая тусовка!

Андрей Станиславович и папа Олега, оставив Светлану Сергеевну приглядывать за ребятами, отправились в дирекцию получить контрамарки.

Темыч и Пашков тоже зря времени не теряли. Обежав вокруг шута и мужчины в плоеном воротнике, они восторженно сообщили классу:

— На спинах у обоих мужиков таблички. Один называется Шекспир, а другой — Меркуццио.

— Зашибись-умри! — осталась в полном восторге Моя Длина.

— Про Шекспира я знаю, — вмешался Марат Ахметов.