Загадка театральной премьеры

— А что еще? — остановился Лешка.

— Ты помнишь, когда мы в последний раз видели Ингу?

— То есть? — уставился Лешка на Олега.

— Ну, во время спектакля что она делала?

— Кланялась, — отчетливо помнил Пашков. — А потом ее эти ведьмы уволокли.

— Вот именно, — кивнул Олег. — А кто мне вчера полспектакля бубнил, что у тебя в башке именно эти ведьмы и пели?

— Ты думаешь, это и впрямь как-то связано? — не сводил с друга глаз Лешка.

— Пока не знаю, — пожал плечами Олег. — Но вообще как-то странно,

— Слушай, — тихо проговорил Пашков.

— Вот и я о том же, — отозвался мальчик в очках.

— Тогда, выходит, этот приборчик Сашка ни при чем? — спросил Пашков.

— Может, как раз очень даже при чем, — принялся возражать Олег. — Вдруг он активизирует какие-нибудь процессы в мозгу. А, кстати, что там с приборчиком?

— Если верить Сашку, — нехотя проговорил Лешка, — то Санька темнит. Я вообще-то подозреваю, что у нее эту штуку отобрал старший брат. Но Санька разве признается.

— Может, нам с ней поговорить? — предложил Олег.

— Я тоже не исключаю такого варианта, — согласился Лешка. — Но только Сашок умолял пока не вмешиваться. Он боится, что Санька ему никогда не простит…

— Чего она не простит? — перебил Олег.

— Ну, она же не велела никому рассказывать, — объяснил Лешка. — А братан мне проболтался.

— Ладно, — хмыкнул Олег. — Если Инга и впрямь исчезла, нам в ближайшее время будет не до приборчика. А там посмотрим. А теперь пошли к школе. Танька обещала принести программку вчерашнего спектакля.

Мальчики двинулись к воротам. Как раз в это время к ним подошла остальная часть Компании с Большой Спасской.

— Вы уже слышали? — Моя Длина кинулась навстречу Олегу и Лешке.

— Что именно? — на всякий случай переспросил Олег.

— Про тетю Ингу! — уже возник за спиною Школьниковой долговязый Женька. — Ее так и нету. Федор сегодня утром в милицию заявил!

— А Прошечкину не звонили? — поинтересовался Олег.

— Звонили! — ерошил обеими руками волосы Женька.

— Вот они, акулы шоу-бизнеса, — с обличительным пафосом изрек Темыч. — Для них жизнь человека — тьфу.

— Заткнись, микроспора, со своим моральным кодексом, — шикнула на него Моя Длина.

— Дура, — огрызнулся Темыч, но на всякий случай отошел от нее на безопасное расстояние.

В другое время Школьникова не преминула бы ответить звонкой оплеухой.