Загадка верфей

— Я нашёл в библиотеке и перевёл древний том погодных заклинаний, написанный древнемакеарельскими рунами, выучился самостоятельно управлять дирижаблем благодаря господину Миллеру, научился ходить на тонком канате, стоять на руках, есть такими тонкими смешными бамбуковыми палочками и читать наоборот, с конца текста в начало.

— Ого, шесть пунктов уже. А как обстоят дела у вашего приятеля Ноа?

Принц помрачнел.

— Он говорит, что восемь, но не сообщает каких. По условиям нашего спора об этом можно говорить только в конце, так как кто-то может специально научиться чему-то, что умеет другой.

Я от души усмехнулся. Хитро договорились.

— Правильно ли я понял, что вы не хотели уплывать из Лорнака?

Принц Эндрю просмотрел на меня недовольно. Из смешного юноши с забавными желаниями он за какой-то миг превратился в принца голубых кровей. Улыбка исчезла с его лица, а между бровей залегла вертикальная морщинка.

— Это вы, господин Ксавье, сейчас так намекаете, что я по прихоти, чтобы не плыть во Франконию, собственноручно поджёг королевский корабль, а с ними и верфи? Да я никогда бы так не поступил.

При пожаре пострадали люди!

Вообще-то я так не говорил… но, судя по реакции принца, такие вещи ему уже высказывали вслух. Наверняка, какой-нибудь остолоп вроде инспектора Теренса бросил молодому принцу в лицо то, что думает. Вновь взглянул на принца. К щекам прилила кровь, ноздри чуть расширились, брови всё ещё сведены. Все признаки искреннего негодования на лицо, такое не подделаешь.

Нет, определённо Эндрю не стал бы заниматься поджогом.

— К тому же, — принц словно услышал мои мысли, — планы отца по отсылке меня во Франконию это событие всё равно не сильно изменило.

— Да, верфи отремонтируют, построят новый корабль и не в этом году, так в следующем, вы женитесь на принцессе Мари.

Эндрю посмотрел на меня удивлённо.

— Да нет, господин Ксавье, вы ошибаетесь. «Жемчужина» должна была отплыть в начале весны, пока ещё не все морские бесы проснулись, и открытая вода относительно безопасна.

Сейчас же океан уже не так безобиден, а вот воздух — наоборот. Отец ждал самого сухого и безветренного месяца, чтобы отправить меня дирижаблем. Собственно, завтра вечером я уже отплываю, только воздухом.

Открывшееся известие стало для меня подобно крику чайки в пустыне.

— Что? Завтра? — повторил, смутно ощущая тревогу.

Какая-то тревожная мысль не давала мне покоя, но я всё никак не мог ухватить её за хвост.