Почва должна была отогреться и позволить добраться до бочонков. Поляк, уже мысленно перебиравший сверкающие червонцы в своих карманах, не мог допустить и мысли о том, что золото захватят враги, с которыми он воевал всего несколько лет назад. Однако, понуждаемый перепуганным Петрашкевичем (который, надо думать, поручился за него перед губернским руководством), он написал покаянную бумагу, в которой клятвенно уверял, что это то самое место и есть, и как только придет весеннее тепло…
Злейший враг России — Ковалевский только для отвода глаз прикидывался покорной "овечкой" и готов был подписать какие угодно докладные и протоколы, лишь бы сбить с толку незваных компаньонов из департамента полиции.
К тому же и писал-то не он, а приставленный к нему городским стряпчим писец. Мне даже кажется, что именно Ковалевский, притворно заботясь о сохранности клада, как бы между прочим посоветовал городскому приставу выставить на мосту часовых. А потом со злорадством смотрел, как те всю зиму ежатся на ледяном ветру, охраняя совершенно пустое место.
Это нам только кажется, что два века назад люди были иные, простые, доверчивые и наивные. Нет, и тогда в людских сердцах бушевали настоящие шекспировские страсти, заставляя их совершать поистине головокружительные поступки и затевать совершенно невообразимые авантюры. Но давайте продолжим наше исследование и посмотрим, куда приведет нас архивное дело № 1637. Вот что написано в последней, официальной бумаге, окончательно ставящей все точки над "i" в данном непростом деле:
А что еще мог сказать Ковалевский в свое оправдание? Разумеется, он теперь и подавно не мог сознаться в том, что заведомо указал неверное место доя поисков и раскопок.
Он отчетливо понимал, что ему точно не сносить головы за столь наглый обман. И понятно, что во время последующих за неудачей допросов поляк стал валить вину на бывших соратников, которые вместе с ним зарывали тяжеленные бочонки. Сколько их было в действительности? Он утверждал, что два человека из этой бригады были якобы взяты в плен.
Проверить же такое утверждение на тот момент было совершенно невозможно. Следовательно, можно уверенно утверждать, что Ковалевский до конца предпринимал все доступные ему способы защиты. С одной стороны, он продолжал утверждать, что золото было зарыто именно в указанном им месте, а с другой — прозрачно намекал на то, что его могли опередить возможные конкуренты.
Ни при каких условиях Ковалевский не мог сказать правду.
