Загадки старинных кладов

Слегка отдохнувших рабочих вновь повели к траншее. Теперь они строили в глубине траншеи прочные перекрытия из брусьев и широких досок с неочищенными от коры краями. Было видно, что на дне траншеи стояли металлические емкости и большие деревянные ящики. Все это было наглухо закрыто и присыпано землей. Брусчатка в этом месте, видимо, перекладывалась уже не раз и давно потеряла свой фигурный веерный рисунок. Поэтому поляки довольно быстро восстановили поверхность мостовой, а также нарушенный участок тротуара вдоль стены замка.

Пришедший проверить работу высокий немец в синем плаще, казалось, был доволен. Они отнесли шанцевый инструмент во двор замка, снова отведали кипятку с кухни фольксштурма и двинулись в обратный путь. Однако им показалось странным, что вместо двух пожилых охранников их сопровождали теперь автоматчик-эсесовец и совсем молодой парень, прихрамывавший на одну ногу. Все время, пока они шли по городу, он держал автомат не на плече, а в руках. С его землистого цвета лица не сходила какая-то дьявольская улыбка, отчего у Флерковского во всем теле началась внутренняя дрожь.

Где-то в районе разбитых сооружений товарной станции, подъездные пути которой были забиты сгоревшими вагонами и деформированными цистернами, их застал воздушный налет. Самолеты шли низко, и рев их моторов стелился над самой землей, заглушая треск зенитных орудий. Вдалеке завыли сирены воздушной тревоги. Было видно, что охранники забеспокоились, стали подгонять поляков, все больше углубляясь в дебри разрушенных кутей, пакгаузов и завалов металлолома.

Стали попадаться бегущие навстречу люди — с той стороны, откуда поднимались клубы густого дыма. Еще немного, и вся группа оказалась в водовороте обезумевшей от страха толпы, которая буквально смела со своего пути и охранников, и рабочих из лагеря "Шихау", закружила их в необузданной стихии. Воспользовавшись паникой, Вацлав, не имевший никаких сомнений относительно своей дальнейшей участи, отдался во власть людского потока и очень скоро увидел, что поблизости нет ни охранников, ни товарищей по несчастью. Отсиживаясь в подвалах разрушенных зданий, не раз теряя сознание от голода и изнывая от жажды, он все-таки дождался освобождения. Во время штурма Флерковский вылез из своего очередного убежища и сдался советским солдатам.

Как впоследствии выяснилось, в тот день, когда они попали в охваченную паникой толпу, спасся не только он.