Загадочный Чонрэй

Обычно на расстоянии около метра от пола, но если требовалось, легко мог взлететь выше.

Сон-Вон походил бы на привидение, если бы не предпочитал наряды кричаще-ярких цветов. Сегодня на профессоре были свободные одежды алого цвета. Кровавого, я бы даже сказала. Символично, однако.

Помимо этики и философии, он вёл у нашего курса психологию. И это были самые скучные предметы. Возможно, другой преподаватель смог бы зажечь в учениках искру интереса, но Сон-Вон читал лекции усыпляюще-монотонным голосом, то и дело отвлекался на пространные рассуждения и сыпал архаизмами, далеко не все из которых я понимала.

Впрочем, выспаться на своих занятиях профессор никому не давал. Зазевавшимся ученикам тут же прилетало по пальцам бамбуковой указкой, с которой Сон-Вон никогда не расставался.

Телесные наказания в школе были отменены ещё полвека назад, и учителям строжайше запрещалось бить учеников. Но Сон-Вон не считал нужным придерживаться новых правил, а ректор Хон закрывал глаза на привычки старейшего школьного учителя.

Подперев щёку, я вполуха слушала профессора, и лишь время от времени делала записи в тетради. Сосредоточиться на лекции не получалось…

Я не верила, что Вэйн убийца. Не хотела в это верить.

Но если его подставили, то кто?

Вэйн нашёл нож до того, как мы наткнулись на тело девушки. А значит, его подбросил убийца… либо тот, кто знал, что Сина умерла.

После недавней сцены в столовой у меня появился подозреваемый – Рик. Он определённо оказался рад тому, что все считали Вэйна преступником, а ещё был связан с Ланой, да и вообще больше остальных походил на человека, который мог спланировать и осуществить хладнокровное убийство. Опять-таки случай с попыткой изнасилования Юны показателен. Возможно, у Рика вошло в привычку обвинять в своих преступлениях Вэйна. Тот ведь идеальный козёл отпущения. Для всех он априори и так во всём виноват, даже ничего доказывать не нужно.

Оставалось только гадать, каковы истинные причины вражды между драконами.

Возможно, Хван-Рик был влюблён в очаровательную первокурсницу. Он мог убить Хани из ревности, или в попытке, так сказать, добиться благосклонности. И потом подставить давнего врага… А может, дело в семейной вражде. Я сама принадлежала к высшей знати и на родине день за днём наблюдала, как дворяне грызлись за привилегии, богатства и власть.