Загадочный пациент

Давай в его ящик подложим тухлую рыбу? Пусть знает, что нас нельзя обижать!

- Арина, может быть не заметила, это может быть не очевидным, но тебе нечего лечить у Захара. По твоей части, он абсолютно здоров. – эта девушка начинает меня раздражать. Она как жвачка на подошве ботинка, не отодрать.

Девушка даже не краснеет, садится на краешек кровати и, строя из себя невинность, робко шепчет:

- Просто я переживаю за него, пришла проведать.

- Оставь нас. – говорю более грубо, потому что она испортила мне настроение, спугнула Колибри, которая явно считает теперь, что я трахаю все, что находится на расстоянии моей вытянутой руки.

Она все же встаёт и покидает палату.

- Бэмби расстроилась. – у друзей крепко закрепилось прозвище Бэмби, с чем я ничего не могу поделать. Они все называют Аню именем книжного олененка. – Тебе стоит разобраться с Ариной, она должна перестать крутиться вокруг тебя.

- Не говори мне очевидные вещи. – фыркаю, брюзжа слюной. – Думаешь, она не даёт жить Ане?

- Сомневаюсь.

- Сегодня утром у меня был Лебедев с Бэмби, он смотрел на нее очень плотоядным взглядом, не докторским. Я пару раз ловил его узкие глазки на круглой заднице твоей девчонки.

- сначала ты увёл из-под носа у него Арину, теперь Бэмби. – друг смеется. – Оставил Лебедя без пары. Посметь не рискнёт, но погавнится.

- Значит нужно проверить.

Встаю, запахивая пиджак и застегивая пуговицы.

Выхожу в коридор. Нужно проверить теорию Захара, если он прав, то я голову откручу этому увальню. Лебедев был хорошим врачом, но запойным. Ему очень нравилась Арина, он на девку слюни пускал знатно.

Я бы с удовольствием отдал бы ему деваху, причина была не во мне. Просто сам Лебедев не нравился Арине. Сколько бы он за ней не бегал, она не проявляла к нему никакого внимания.

И вот теперь он положил глаз на мою Колибри. На мою девочку…

Из подсобки слышу тихий шёпот знакомых голосов.

– Просто у меня ужасный день. Меня дважды назвали тупой шлюхой и попросили убраться из этой больницы. Сначала Белки, потом Лебедев, если их я еще понимаю, то не понимаю, почему он так взъелся. – Колибри говорит быстро и так складно. У меня скулы сводит от того, что с этим мелким пиздюком она говорит так бойко и открыто, а от меня шарахается, как черт от ладана. Еще и не говорит, а лопочет, будто я ее бью и насилую.