— По крайней мере, она двуспальная. Не волнуйся, милая, я притащу матрас и устроюсь на полу. Поверь мне, это лучшее место во всем доме. Мы сможем услышать каждого, кто будет подниматься по лестнице. Из окон прекрасный вид на Водяную улицу. Кроме того, мы всегда можем улизнуть из дома через террасу на крыше.
— А как насчет задней лестницы?
— Пол в коридорах страшно скрипит. Впрочем, как и пружины на нашей двуспальной кровати. Так что если ты передумаешь, то имей в виду, этим лучше заниматься на полу, а не на кровати.
Она с удивлением уставилась на Алекса.
— Что-то ты слишком жизнерадостен для человека, который недавно потерял мать и уверен в том, что его хотят убить. А может, ты радуешься при мысли о полученном наследстве?
Она зашла слишком далеко.
— А как же, только мысль о деньгах и согревает мне душу. Ведь именно поэтому я сбежал из богатого дома, чтобы восемнадцать лет болтаться по свету. Разве это не очевидно?
— Извини, — пробормотала она.
— Честно говоря, мне чертовски хочется узнать ответы на вопросы, которые преследуют меня почти двадцать лет.
Я хочу с этим покончить раз и навсегда. Когда мы узнаем правду, я тебя покину, и ты сможешь и дальше быть маленькой идеальной Макдауэлл, только теперь ты будешь знать, что ты — одна из них.
Кэролин молча смотрела на Алекса. К концу речи голос его зазвучал холодно и отстраненно.
— Куда же ты пойдешь? — грустно спросила она.
Если он и услышал печаль в ее голосе, то не подал виду.
— А туда, детка, куда меня приведут мои милые пузатенькие миллионы, — ответил он и скрылся вверх по лестнице.
День выдался солнечным, но ветреным. Кэролин распахнула окна, чтобы наполнить старый дом свежим дыханием весеннего ветра, и теперь он носился вслед за ней, пока она не спеша обходила комнаты, рассматривая их новым взглядом.
Из всех фамильных резиденций, включая апартаменты на Парк Авеню и имение в южном Вермонте, этот дом больше всех отражал истинный дух Макдауэллов. Его заполняли семейные реликвии, портреты членов семьи, мебель, накопленная целыми поколениями Макдауэллов.
Казалось, построенное далекими предками жилище, к которому она раньше не считала себя по-настоящему причастной, должно было бы измениться. Кэролин ожидала, что теперь, когда она знала, что имеет полное право здесь находиться, она почувствует, что наконец-то обрела родной дом."
"Однако ничего такого не произошло. Вглядываясь в портрет мужчины, который, по сути, приходился ей дедушкой, она не ощущала к нему никаких родственных чувств.
