Много лет назад, когда Макдауэллы собирались в Вермонте на Рождество, она каталась там на коньках. Это было задолго до того, как она привезла сюда Салли умирать. Вот уже несколько лет она не каталась на коньках, но Рубен следил за тем, чтобы поверхность озера всегда очищали от снега. Сейчас она была гладкой и ровной, выпавший накануне снег сгребли в кучу на тот случай, если все же найдется глупец, желающий покататься на коньках.
Кэролин стояла на кромке льда, глядя на зеркальную поверхность, когда почувствовала какой-то внутренний толчок.
Она осторожно ступила на лед, резиновые подошвы не давали ей поскользнуться. Толщина льда была сантиметров тридцать, и Кэролин попробовала проехаться по нему, но сапожки создавали слишком большое трение.
В безмолвии ночи она прошла до середины озера. Прошли годы с тех пор, как она каталась на коньках. Это было так давно, что она уже и не помнила, когда в последний раз их надевала.
Нет, кажется, она вспомнила. Это было на Рождество, двадцать два года назад, ей тогда исполнилось девять лет.
Она стала счастливой обладательницей новых коньков, и на удивление терпеливый Алекс вывел ее на озеро, чтобы их опробовать. Она знала, что ему нельзя доверять. Алекс попытался научить ее хитростям хоккея на льду, в результате чего Кэролин сломала запястье и распростилась со своими коньками.
Она и сейчас помнила холодную насмешку в глазах Алекса, когда тетя Салли сначала его отругала, а потом, как всегда, простила. Но почему-то в ее памяти лицо Алекса приобрело черты лица самозванца.
— Кэролин, ты часто каталась в последнее время?
Его голос проскользил по льду, как струйка дыма от сигареты. Кэролин застыла на месте. Она так и знала, что он пойдет следом за ней.
Девушка подняла голову и посмотрела на него сквозь пространство изо льда и снега. Он стоял на опушке леса, силуэт четко выделялся в лунном свете; он был в легкой куртке и без перчаток. Похоже, холода он не чувствовал.
Кэролин плотней закуталась в теплую куртку.
— Ни разу за последние двадцать лет.
— Ты должна попробовать снова.
Может, я дам тебе еще один урок.
Видно, ему и об этом рассказали. Стоит ли удивляться?
— Мне не нужны твои уроки.
— Конечно, нужны, — вкрадчиво сказал он. — Тебе нужно научиться побольше думать о себе. Ты должна научиться посылать к черту тех, кто тебе не нравится. Ты должна научиться давать сдачи тому, кто хочет тебя обидеть.
— Пошел к черту.
Она заметила, как его чувственные губы скривились в усмешке.
— Может, в этом уроков тебе не нужно.
