Однако в машине у него был сотовый, и он легко мог узнать о том, есть ли способ выбраться с острова, не исчезая из поля зрения Кэролин.
Она вернулась в переднюю гостиную и опустилась без сил на покрытый чехлом стул. Освещение казалось каким-то странным, и Кэролин поняла, что никогда не бывала на острове в другое время года, кроме середины лета. Она не привыкла к тому, чтобы свет весеннего солнца отбрасывал на воду длинные, унылые тени."
"Она закрыла глаза и снова увидела Алекса — настоящего Алекса, из плоти и крови — молодого, сильного, пышущего здоровьем.
Он был на редкость красивым созданием, таким же великолепным и неукротимым, как единорог из волшебных сказок. Разве могла она устоять перед ним, хотя он годами тиранил ее и изводил шуточками? Тем летом он снился ей по ночам, она не могла отвести от него глаз, а он расхаживал на берегу в поношенных шортах, и его гладкая кожа золотилась на солнце.
В то время ее знания о природе отношений между мужчиной и женщиной практически сводились к нулю. Александр Макдауэлл оказался в центре ее первых романтических и эротических фантазий.
Воображаемый секс весьма далек от действительности и очень хрупок по натуре, в основном, это преклонение перед кумиром, где основную роль играют целомудренные поцелуи и возвышенные чувства. Кэролин содрогнулась от ужаса, на миг представив себе, что могло произойти, столкнись ее девичьи фантазии с жестокой реальностью. Но Алекс исчез, оставив ей на память лишь ощущение того, что представляла собой настоящая чувственность, и еще долгое время после этого она собирала осколки своего безнадежно разбитого сердца.
Ведь он мог иметь любую девчонку, которая была бы старше и умней, чем Кэролин, кроме того, ему было наплевать на мнение семьи. Если бы Алекс остался, если бы он выжил, то больше никогда и пальцем бы до нее не дотронулся.
Впрочем, у нее не было семьи, напомнила себе Кэролин. Она никому не принадлежала, даже Александру Макдауэллу.
Она снова попыталась вызвать в памяти золотистое великолепие пропавшего мальчика, но незваный гость то и дело вторгался в ее воображение.
Она поймала себя на том, что вместо чувственной улыбки юного Алекса видит лицо незнакомца с настороженным взглядом раскосых глаз.
Возможно, он был актером, нанятым каким-то умником, чтобы украсть у Салли ее миллионы. А может, у него была более благородная миссия — облегчить Салли ее последние дни, недели или месяцы. Возвратить ей давно пропавшего любимого сына, чтобы она могла почить в мире и спокойствии.
