— Ужин на крыше — что может быть лучше? — чуть помедлив, спросила она и мило улыбнулась.
Глава восьмая
Над заливом взошла луна, ее мягкий свет отбросил искрящуюся дорожку на водную гладь. На террасе плоской крыши валялись пустые коробки из-под еды; Кэролин сидела, обхватив колени руками, и задумчиво глядела в ночную даль.
Время было не столь уж поздним — со следующей недели ночное время понемногу пойдет на убыль — но сейчас вокруг них разлилась ночь, в которой чувствовался слабый морозец. Он напоминал о снеге, тающем где-то на холмах Вермонта.
— Думаю, меня вот-вот стошнит, — призналась Кэролин. — Я не привыкла к жирной пище.
Мужчина сидел, прислонившись к стене и вытянув перед собой длинные ноги; держа в одной руке банку с пивом, он чуть заметно улыбался.
— Ты не привыкла потворствовать своим желаниям, Кэролин. Жирная морская пища — один из роскошных подарков матери-природы. Ты и к пиву почти не притронулась. Значит, спиртного тоже не потребляешь?
— Совсем немного.
— Ты просто глотаешь успокоительные таблетки и молишься, чтобы я убрался прочь, верно?
Она не стала ему возражать.
Тяжелая пища теплым камнем осела в желудке, хотя ощущение было не таким уж противным; импортное пиво бодрило, а морской воздух приятно дразнил ноздри. И все же ее не покидало чувство тревоги, смущения и странной угрозы.
— Я никуда не денусь, Кэролин.
— Но ведь раньше так и было.
— Значит, ты признаешь, что я все-таки могу быть настоящим Алексом Макдауэллом? — лениво поинтересовался он.
— Нет. Просто в данный момент мне не хочется ломать над этим голову.
— Звучит разумно. Впрочем, ведь ты и есть разумная молодая женщина. Верная, смышленая, дружелюбная, надежная.
— В общем, лучший друг человека, — подытожила она. — Ты словно описал комнатную собачонку.
— О, в тебе определенно присутствует некая стервозная жилка.
Она позволила себе улыбнуться.
— А вот здесь тебе возразят все члены семьи.
— Просто они не знают тебя так же хорошо, как я.
Она удивленно уставилась на него.
— Ты на редкость самонадеянный тип! Неужели ты думаешь, что знаешь меня лучше, чем люди, прожившие бок о бок со мной последние восемнадцать лет?
— Да они в упор тебя не видели, Кэролин. Они тебя не слушали и не думали о тебе ни минуты. Для них ты часть окружающей мебели.
— Возможно, — согласилась она, не желая вступать с ним в дискуссию.
— А вот я думаю о тебе , Кэролин. И любуюсь тобой, как только представится такая возможность.
