Катю неприятно поразило, что Никита неотрывно смотрел на нее своим холодным, почти безумным взглядом. В уголке его рта застыл пузырек слюны…
Глава 7
Воздушные маньяки
…Никита все просчитал – по часам и по карте. Полтора часа займет дорога от его квартиры на Автозаводской до Курского вокзала. Или лучше поехать до платформы Царицыно? Нет, туда, кажется, дальше. Хоть в центре и машин больше, и выхлопные газы душат – все-таки лучше взять курс на Курский. Потом – он затащит велосипед в электричку и спокойно поедет в тамбуре.
А от станции Чехов до аэродрома – двадцать семь километров. Их он проедет за полтора, максимум – за два часа. Отличная идея! На электричках на прыжки ездили все. Некоторые выпендривались и приезжали на своих машинах. Но вот никому еще не приходило в голову приезжать на аэродром на велосипеде. Может, они тоже это заметят…
Никита собрал рюкзак: парашютный шлем, высотомер, два бутерброда с сыром. Надо бы взять запасную футболку – на аэродроме жарко, быстро потеешь. Он порылся в шкафу – в ворохе одежды ничего подходящего не оказалось.
Все футболки – или рваные, или желтоватые от застарелой грязи.
Никита стукнул кулаком в стену соседней комнаты:
– Вить! Футболку одолжи!
Из-за стены лениво отозвались:
– Отстань, придурок.
– Вить! Ты мне брат или кто?
– Или кто! Не мешай.
– Ви-итька! Пожалуйста!
За стеной сердито взвизгнули кроватные пружины. Виктор показался на пороге:
– Давай вали отсюда. Мне квартира нужна. – И добавил вполголоса: – Шизо проклятый.
Никита прекрасно его расслышал.
Попросил жалобно:
– Не называй меня так!
Виктор хмуро пригрозил:
– Я еще и на твой аэродром сообщу. Грохнешься – а инструктору сидеть ни за что.
Никита опустил голову. Витька, когда был не в духе, уже не раз грозился настучать, однако с аэродрома Никиту пока не гнали… Значит, брат просто пугает. Да и не станет он его закладывать. Зачем ему, брату, надо, чтобы он, Никита, целые дни дома торчал? Как он тогда будет со своими девочками кувыркаться? Ему квартира нужна, флэт. Чтобы когда он, Никита, пропадает неизвестно где, пялить этих лимитчиц… Брат называется.
Нет, чтобы сказать: останься. И привести еще одну герлу – ему. Что ему, жалко, что ли? Или одну бабу на двоих разделить, по-братски? Так нет – все сам, все сам… Никита ему мешает… И еще майки не дает, чтобы он выглядел как человек…
Никита встал, пошел к выходу из комнаты. Брат загораживал дверь.
– Пусти!
– В холодильнике ничего не трожь. Все – не тебе. Ясно?
«Ясно, кому. Бабцам твоим.
