Лицо Дьячкова снова меняло тона: из багрового становясь все бледнее и бледнее…
– Господин О'Гар! – обратился я к американцу. – Могу я вам задать только один вопрос?.. Прошу вас ответить только: «да» или «нет». Если надо, Екатерина Сергеевна переведет…
– К вашим услугам, – О'Гар откинулся на спинку велюрового кресла. Он по-прежнему чувствовал себя хозяином положения.
– Скажите, господин О'Гар, – продолжил я. – Вы ведь богатый человек?..
– Это есть вопрос?..
– Нет. Вопрос в другом: упомянули ли вы в своем завещании кого-то из русских женщин? Женщин, связанных с парашютным спортом?
Думаю, даже лучший огайский адвокат с гонораром тысяча долларов в час не смог бы более хитро сформулировать этот вопрос.
Ответив на него, О'Гар ответил бы на многое – и в то же время не выдал бы никаких секретов, ничего интимного, не предназначенного для посторонних ушей, не сказал.
О'Гар вопросительно посмотрел на Катю.
– Это мой друг, – проговорила она, дотрагиваясь до моей руки. – Он частный детектив.
Американец вопросительно глянул на господина Дьячкова, лицо которого успело превратиться из красного в интенсивно белое, – и останавливаться в процессе мимикрии он, похоже, не собирался.
Я внимательно следил за всеми телодвижениями паршивца и выражением его глаз.
Екатерина Сергеевна поняла смысл взгляда, брошенного О'Гаром на Дьячкова, и пояснила:
– Это мой муж, если ты не знаешь. – И тихо попросила: – Ответь же Павлу, Джейк! Мне это тоже надо знать…
Американец в упор посмотрел на меня, негромко сказал:
– Мой ответ на ваш вопрос есть «да!», – и скрестил на груди руки.
В этот момент сзади к иноземцу подошел некто шкафоподобный и зашептал ему на ухо что-то по-английски. Кажется, он спросил, не пора ли выкинуть отсюда этих мазерфакеров к факинг матери.
– Ньет-ньет! – громко и по-русски ответил О'Гар. – Это есть мой друзья.
Я оценил такт американца.
– Мистер О'Гар! – сказал я. – Могли бы мы остаться на несколько минут наедине с миссис Калашниковой и мистером Дьячковым?
– О, коньечно! – с преувеличенной любезностью воскликнул американец, взял со столика сложенную газету, легко встал и непринужденным шагом, чуть не посвистывая, направился к барной стойке.
Мы остались одни.
Дьячков продолжал сидеть, скрестив руки на груди. Мы с Катей по-прежнему стояли.
– Андрей, что ты здесь делаешь? – тихо спросила Екатерина Сергеевна.
– А что ты… что вы оба, интересно знать, здесь делаете? – с вызовом прокукарекал профессор.
– Отвечай! – по-прежнему вполголоса приказала Катя.
