Обычно в это время спавшие всю ночь люди на пределе своих сил говорят то, что они никогда бы не сказали в иное время, при свете дня.
Глаза Кати повлажнели. Я сел на ручку кресла и ободряюще приобнял девушку.
– А еще Джейк сказал, – сквозь слезы продолжила Катя, – что он оставит нам с Валентиной по сто тысяч долларов.
А все остальное – отдаст на благотворительность… Подумаешь!.. Да мне и не нужны были его деньги! Жила – ничего о них не знала! И прекрасно жила! А тут он нас, видите ли, решил наказать! Нас – за Машу – наказать!
– Ты еще сутки назад ничего не знала, а теперь стала вдруг богаче на сто тысяч, – разумно заметил я.
– Радоваться надо, а не плакать.
– Я… я… я и радуюсь! – еле сдерживая слезы, проговорила Катя, уткнувшись мне в свитер, и горько расплакалась.
Глава 16
Полночные воспоминания
Мария Маркелова, 10 января, 4.30 утра, г. ЧеховМаша вжималась в холодную стену «обезьянника» чеховского отделения милиции.
Она была здесь одна, траурный холод разливался меж бетонными стенами, она уронила голову на руки – и то ли спала, то ли бредила, то ли вспоминала…
А помнишь, Джейк, какой я была? Ты взял меня, ты был моим первым мужчиной, ты столько обещал мне, ты звал меня с собой… А помнишь, как ты, богатый, холеный, опытный чужеземец, обошелся со мной?.
. Как растоптал меня… Растоптал, унизил, бросил – и когда?.. Как раз в тот день, когда я была растеряна и рада, рада и смущена, – когда я узнала, что у меня будет ребеночек – от тебя ребеночек, Джейк, – от кого же еще?..
