Москва превратилась в одну сплошную пробку, водители нервничали и лезли на встречную полосу. Только успевай уворачиваться. У Кати с утра были лекции, а потом – три урока в разных концах города. Домой она вернулась голодной и вовсе без сил. Даже на платную стоянку не поехала, бросила машину под окнами. Поднялась в квартиру, разулась. Прямо в пальто прошла на кухню, сунула в микроволновую печь пиццу из морепродуктов. Ужин ей теперь никто не приготовит…
В квартире было тихо. Точнее сказать – одиноко.
Но Катю это не угнетало. Ей нравилось, что можно ни с кем не разговаривать. И ужинать, нацепив драные джинсы, которые ее бывший муж Дьячков ненавидел страшной ненавистью.
«Иногда нужно брать тайм-аут от мужиков, – думала Катя. Она решила не утруждать себя вилкой и ломала хрустящую пиццу прямо руками. – Полезно побыть одной. Какое-то время… Не очень долго…»
Катя предполагала, что очень скоро все в ее жизни круто изменится.
Она быстро поужинала, приняла душ и прыгнула в постель.
Вытянулась по диагонали. В голове мелькнула быстрая мысль: как хорошо, что ей теперь не надо делиться жизненной территорией с профессором!
Катя негромко включила стереосистему и закрыла глаза. Звучал задумчивый Шопен. Хотелось думать о вечном.
Но вместо вечного мозг услужливо подсовывал картинки десятилетней давности. Вот Настя Полевая щедро засыпает перцем столовские макароны, а Валентина пугает ее гастритом. Вот Фомич отчитывает Катю за то, что она приземлилась не у старта, как все, а похулиганила: долетела аж до пруда.
Спустилась с небес прямо на пляж, скинула парашют, затем летный костюм (под ним оказался купальник) и, к восторгу отдыхающих дачников, бросилась в воду.
– Калашникова! Что за самодеятельность!
– Очень жарко было, Иван Фомич, – опускает глаза Катя.
…А вот Машка хмурит брови на перворазников:
– Эй вы, салаги! Колитесь! Кто из моей комнаты шерстяные носки спер?
Перворазники, здоровые бугаи, заискивают:
– Что ты, Машенька! Как можно, это не мы!
Она повышает голос:
– Кто вам тут Машенька? Марию Александровну вижу, а Машенек здесь нет.
Настя, Валя и Катя наблюдают сцену и умирают со смеху…
Эх, Маша, Маша…
Мария Александровна Маркелова находится сейчас в СИЗО «Матросская Тишина». Ее обвиняют в убийстве гражданки Украины Надежды Нечипоренко.
Причастность Мэри к гибели Анастасии Полевой и Ивана Фомича Громыко следствие доказывать не стало.
