Заговор против Сталина

В стороне расположились Энди Грир и Джованни Манчини и увлеченно резались в карты. Не было Марселя из Марселя и его новоявленного кузена Андре – настал их час нести постовую службу.

– Пауль, все верно, это Вальтер фон Браух! – взволнованно забормотал жилистый Клаус Шенк. – Третий вечер он выезжает из замка в одно и то же время. В машине водитель и больше никого, полковник сидит на заднем сиденье, перелистывает бумаги в папке…

– Ну что ж, можно предположить, что завтра история повторится, – глубокомысленно изрек Резник.

Он сидел, привалившись к откосу, одетый в щеголеватую кожаную куртку, и пытался оживить немецкую зажигалку, в которой кончился бензин. – При этом лучше его брать вечером, нежели утром, – можно будет рассчитывать, что какое-то время его не хватятся. Однако существует закон подлости, который всегда начеку…

– Забудем про законы, – перебил его Павел. – Исходим из элементарной математической вероятности. Если объект не появится, мы перенесем операцию. Брауха надо брать по дороге в Марли.

– Дорога охраняется, – возразил Брянцев.

Энди Грир насторожился, попросил перевести с непостижимого русского языка.

– Сегодня мы с Джузеппе сделали вылазку…

– Кто разрешил? – встрепенулся Павел."

"– Спокойно, Пол, – поморщился майор британского спецназа. – Мы действовали осторожно… На дороге действительно выставлены посты, но есть участок между двумя поворотами, где солдат нет. Это примерно триста ярдов. У обочины сидят кусты – есть куда загнать машину… Мы можем нарисовать, где это находится.

– Как остановить машину? – задал резонный вопрос Вольский. – Если силой – значит, со стрельбой, и тогда нас быстро накроют. Если полковник будет орать, тоже ничего хорошего – солдаты услышат и прибегут.

– Разрешите мне сказать, – внезапно шевельнулась княгиня. – Я женщина и примерно представляю, как ведут себя мужчины в тех или иных ситуациях. И неважно, кто они – лондонские денди, парижские щеголи или офицеры абвера с ледяным блеском в глазах.

– Отлично, – обрадовался Вольский.

 – Давайте послушаем, что нам скажет госпожа графиня.

– Княгиня, – поправил Урсуляк.

– А есть разница?

– Не знаю.

Елизавета Юрьевна выдержала этот выпад и даже улыбнулась Вольскому – мол, вы так остроумны, сударь! Она принялась излагать.

– Нет, – решительно возразил Павел.

– Почему? – расстроилась княгиня.

– Нет, и все. Вы женщина, и мы не можем вами рисковать. У вас была одна задача – привести нас к поместью. И вы с ней справились.